— Доброго тебе дня…
Словно от того, что Харальд провел в этой опочивальне половину ночи, что-то изменилось, со стеснением подумала Забава. Потом уронила:
— В баню бы сходить.
— Да куда тебе в баню? — всполошилась Тюра, вставая с сундука. — Ноги обморожены. Кашель такой, что страшно становится. Тебе в тепле лежать надо — а не выходить на холод. Да еще мыться, а потом обратно идти по морозу.
Забава, сев на постели, ухватилась за одну из прядей, упавших на глаза. Тут же сморщилась. Волосы были жесткие, заскорузлые. Вроде как и не ее.
— Смыть все с себя хочу, — негромко ответила она. — Водой окатиться. Пожалуйста…
Жены братьев переглянулись. Гудню, тоже вставшая с сундука, заявила:
— С другой стороны, жена должна тешить взоры мужа — и лицом, и телом. Всегда. Но сначала надо поесть, чтобы силы появились. Подожди, сначала сбегаю на кухню, принесу тебе горячего. А затем и…
— Не надо, — Забава качнула головой. — Харальд велел брать еду и питье только из его рук.
Договорив, она сразу же смутилась. Получается, вроде как недоверие высказывает. Хотя еще вчера все брала.
— Ярл знает, что делает, — убежденно высказалась Гудню. — У того, кто не знает поражений, всегда много врагов. А рабам, что готовят еду, особого доверия нет. Особенно сейчас, после всего. Сделаем так — дождемся ярла, ты поешь, и тогда уж мы отведем тебя в баню.
Рассвет Харальд проспал — и к дверям овчарни подошел с запозданием, когда солнце уже успело подняться над крепостной стеной.
Рядом прыгала по снежному насту пара черных псов.
День выдался ясный, безветренный, с редкими облаками, плывшими по блекло-голубому небу. Ночная поземка вылизала вершины сугробов до блеска — и они сияли на солнце, пуская радужные искры.
Народа во дворе оказалось как-то неожиданно много. Люди стояли группками тут и там, вроде бы не глядя в сторону ярла…
Но искоса следя за тем, куда он идет.
Войско хочет увидеть, что произойдет сегодня, подумал Харальд. Все знают, что он вернулся ночью. Что сразу же сходил в свою опочивальню, потом поговорил с теми, кто сидит в овчарне…
Дверь строения оказалась открыта. Стража, приставленная охранять Свальда, Убби и прочих, уже высыпала наружу.
— Пусть выходят все, — распорядился Харальд, остановившись в нескольких шагах от двери.
И когда Свальд с Убби подошли к нему, коротко бросил:
— За мной.
Он дошагал до бани, где все еще лежало тело Кресив. Посмотрел на воинов, просидевших всю ночь в овчарне вместе с хирдманами, а сейчас гурьбой шедших следом. Кивнул на бревна, приказал:
— Убирайте.
Люди кинулись разбирать завал. Харальд посмотрел на Убби, сказал бесстрастно:
— Войдем вместе. Если ты не доверяешь мне, то и я не доверяю тебе. Вдруг срежешь тряпку не с той бабы?
Он шикнул на псов, чтобы они остались на месте, протянул Убби свой кинжал — и первым вошел в баню. Последним в нее заскочил Свальд.
Перепуганные рабыни сидели в предбаннике, таращились заплаканно из угла.
Харальд, встав у каменки, молча смотрел, как Убби, задрав подол на обезглавленном теле, отрезает лоскут — от исподнего, с нижней рубахи у пояса.
Боится, что я успел перелапать на рабыне всю одежду, мелькнуло у Харальда. Он нахмурился, велел:
— Отрежь еще один кусок. Но чтобы с кровью.
Убби перевернул тело, резанул вокруг дротика, впившегося в тело. Отодрал присохший к телу лоскут нижней рубахи, покрытый сгустками…
И, отводя взгляд, набычившись, потопал к выходу. Следом выскользнул Свальд, кинув на брата быстрый взгляд.
Харальд, выйдя, крикнул воинам, дожидавшимся снаружи:
— Заваливайте обратно.
И первым зашагал к главному дому. Псы молча пристроились с двух сторон.
Помнят, кто им приносил куски мяса с костями, хмуро подумал Харальд.
Сзади, проламывая наст, его догнал Свальд. Выдохнул:
— А меня твои кобели послушаются?
— Если неуверен, что же просил у меня пса? — проворчал Харальд.
— Приказать им искать можешь и ты, — с непрошибаемой уверенностью объявил Свальд. — Главное, что на хозяйскую половину следом за псами войду я.
Затем он оглянулся на Убби, легко и громко добавил:
— И ты, Убби.
У входа на хозяйскую половину уже собралась толпа. Люди стояли шагах в двадцати от входа, смотрели, тихо переговариваясь…
Слухи расходятся быстро, подумал Харальд. Скорее всего, воины, стоявшие на страже в овчарне, уже успели рассказать другим все то, что слышали ночью. И теперь всем интересно, что же будет дальше.
Он дошел до двери, повернулся к Убби. Сказал негромко:
— Кинжал у тебя в руке. Приколи оба лоскута к стене возле двери. Но низко, так, чтобы собачий нос мог дотянуться. Потом отойди на пару шагов, чтобы псы не отвлекались на твой запах.
Хирдман приложил оба лоскута к бревну возле дверного косяка, вонзил кинжал, пришпилив их к дереву. Сделал ровно два шага в сторону, тут же утонув по колено в наметенном сугробе.
Харальд, приоткрыв дверь, сначала заглянул внутрь. Крикнул, обращаясь к тем четверым, которых Кейлев поставил вчера охранять хозяйскую половину:
— Зайдите в опочивальню, где сидит рабыня. И дверь за собой прикройте.
