— На хольмганг тебя позвал я, Убби, — объявил Харальд. — И меня никто не посмеет назвать нидингом, если я передумаю. Да, между нами кое-что произошло. Но ты сражался за моей спиной, когда Йорингард принадлежал Гудрему. И я не стану убивать своего хирдмана из-за козней колдуньи. Она мертва — а ты мне еще пригодишься. Если, конечно, ты наконец понял, что был под чарами.
Харальд смолк, выжидающе посмотрел на Убби. Тот помедлил — и кивнул.
— Но думаю, что тебе сейчас самое время навестить свой дом, — закончил Харальд. — Посмотреть, как там твои жена и дети. Возвращайся в Йорингард в начале весны. Вместе встретим германского конунга, из-за которого все случилось. И подумай вот о чем. Когда Рагнхильд жила в женском доме, она разговаривала с той колдуньей. Кто знает, может, темноволосая баба уже тогда умела задурманивать головы людям?
Убби опять помедлил — и опять кивнул. Уронил:
— Я помню, как ее секли. Обычная баба после такого не выжила бы…
— Значит, до весны, Убби. — Харальд, уже отвернувшись от него, оглядел толпу перед хозяйской половиной. Крикнул: — Кейлев.
И когда старик подошел, распорядился:
— Найди пару человек и хорошие сани. Пусть отвезут во Фрогсгард тех рабынь, что сидят сейчас в бане с трупом. Скажешь, чтобы продали их за любую цену. И пусть спросят о людях, которых я посылал во Фрогсгард перед этим. Может, они заплутали, а может, только сегодня выехали. Мерда — обрядить и достойно похоронить…
— Стоит ли? — тихо, чуть ли не шепотом, спросил Кейлев.
Харальд нахмурился, сказал раздельно:
— Мерд погиб потому, что колдунья задурила ему голову. Иначе мне пришлось бы убить всех, кто был с ним вчера, Кейлев.
— Рабыню ему тоже положим? — уже погромче поинтересовался старик.
И Харальд скривился.
Что ни говори, но Мерд погиб от женской руки. И по вине Кресив.
Короче, куда ни посмотри — во всем виноваты бабы.
— Возьми одну из тех двух германок, что сидят у нас в женском доме под стражей, — сухо распорядился он. — И пусть тут уберут. Все покрывала с моей кровати отдай рабам — не хочу, чтобы моя жена видела их снова. Мои вещи и вещи Сванхильд пусть перенесут в опочивальню напротив. И еще. Где-то под окном той опочивальни, что напротив, в сугробе валяется мой кинжал…
— Мы найдем его, ярл, — отозвался Кейлев.
Харальд тут же перевел взгляд на Свальда.
— Поможешь мне сжечь тело той колдуньи?
— Конечно, — с готовностью согласился брат.
И посветлел лицом.
Заодно и побеседуем, подумал Харальд. Снова посмотрел на Кейлева.
— Как только мы унесем тело, отправь вслед за нами людей — пусть подтащат те бревна, которыми подперта дверь бани. Еще мне понадобится ворвань и факел. Саму баню, где лежала колдунья, сожги. Но так, чтобы рядом не заполыхало. Стражников, что сидят сейчас в одной из опочивален, отправь спать. И поставь караулить вход пару человек.
— Все будет сделано, ярл, — отозвался старик.
Харальд шагнул к стене дома, выдрал свой кинжал, торчавший из бревна. Подхватил лоскуты прежде, чем они упали.
И зашагал к бане. Следом заторопился Свальд, побежали псы…
— Здесь, — объявил Харальд, волочивший по снегу покрывало, на котором лежало тело Кресив.
Он остановился. Свальд подошел, бросил сверху голову, которую нес за волосы.
Ворота Йорингарда виднелись вдали. Четверо воинов, волоком тащивших за ними бревна, побросали их на снег. Тот, кто шел последним, поставил у ног Харальда горшок с ворванью. Воткнул в сугроб древко горевшего факела.
— Идите, — приказал Харальд.
А когда тело Кресив, уложенное поверх бревен, уже занялось огнем, уронил:
— Ты помог мне в трудное время, брат…
Свальд, отступив от костра, широко улыбнулся.
— Для этого и нужны родичи, верно? Не беспокойся, слухи о Сванхильд скоро перестанут гулять по крепости. Я скажу нужные слова тем, кто служил еще у нашего деда. И у меня. И у отца. Они приглядят за тем, чтобы о жене родича не болтали дурного.
— И чем я смогу отблагодарить тебя за такую помощь, родич? — немного насмешливо спросил Харальд, тоже отступая от костра. — А также за все остальное, что ты для меня сделал?
Улыбка Свальда стала напряженной.
— Честно говоря… мне понравилась гавань Веллинхела. И я уже просил у тебя одну рабыню.
Харальд задумался. Взглянул на псов, безмолвно, но с азартом прыгавших по снегу среди деревьев — лес начинался рядом, в нескольких шагах.
Пламя над бревнами чадило, разгораясь все сильней. Недобро пахло паленым мясом.
Харальд уже успел решить, что даст Свальду все то, что он запросит. А Веллинхел все равно стоял без присмотра. И хоть крепость там была хорошая — но Харальда вполне устраивал Йорингард.
Но сейчас ему вдруг вспомнилось, что та рабыня была единственной, кто не стал пересказывать ложь, что вложила в ее голову Кресив.
А Свальду девка нужна не для потехи — для такого дела он мог купить себе во Фрогсгарде рабыню покрасивей и помоложе. Для того, чтобы утешить задетую гордость. Рабыня, разбившая нос ярла, когда тот неудачно поймал ее за сараями…
Харальд фыркнул. И заявил:
— Сделаем так, Свальд. Твоя помощь заслуживает дара, но только одного. Выбирай — или Веллинхел, или рабыня.
