Илуор прикрыл глаза, усмехнулся и честно ответил:
– На самом деле я мог бы быть более почтительным. И более вежливым. Знаешь, как-то не заготовил речь на случай встречи с охранителями.
– А зря, – философски хмыкнул Сайрен. – Я вот всегда держу в уме нечто вроде: «Благоговею, видя надежду и опору Серого Дола, и…»
– Знаешь, от тебя это звучит скорее издевательски, – невесело рассмеялся нид Энтан.
Сайрен пожал плечами и спросил:
– Так какое твое желание они исполнили? Если вспоминать соплячество, то ты всегда хотел стать сильным и достойным оборотнем, возглавить свой отряд и попробовать себя в Круге Испытаний. Ты, как мне кажется, исполнил все свои мечты.
– И неосторожно высказался, – усмехнулся Илуор.
На него будоражащей, цветочной волной накатили воспоминания. Воспоминания о тонкой коже, нежных руках и волнующем запахе. Он помнил сердито закушенную губу «Мне не нравятся оборотни» и сияющие глаза «Может быть, ты не так плох». Он помнил, как завоевал ее доверие. Как получил ее согласие. Он помнил, как, будучи на пике гона, остался человеком. Он помнил Арфель такой, какой ее не видел никто и никогда: робкой, испуганной и воодушевленной одновременно. Он помнил, как на место опаске пришло робкое доверие. Доверие, которое было растоптано.
– Кажется, я нашел свою ша-раарти, – сказал нид Энтан, когда молчание затянулось.
Вместо ответа Илуор услышал треск пламени и почуял человеческий табак.
– Ты единственный курящий оборотень.
– Хоть в чем-то первый, – усмехнулся Сайрен и выпустил в черное небо клуб дыма. – Ты нашел свою ша-раарти? Действительно? Мог бы меня спросить, я бы тебе адрес подсказал. Такой, знаешь, простой: пересечение центральной и рыночной улицы, дом семь, спросить целителя Ричарда.
Нид Энтан поморщился от запаха дыма и спокойно сказал:
– Охранители вернули мне память.
Молчание Сайрена было весьма и весьма красноречивым. Оборотень докурил, уничтожил остатки сигареты и вкрадчиво уточнил:
– То есть, встретив охранителей, ты попросил их вернуть тебе память? Тебе настолько нравятся плачущие и кричащие женщины? – с отвращением спросил Сай. – Мы оба понимаем, что ты… Что звериная похоть…
Сайрен не мог найти подходящих слов. Он, как никто другой, знал, что с оборотнями делает гон. Он знал, что никто не способен ни остановить вошедшего в раж зверя до, ни простить его после. Увы, жители Серого Дола носят в себе собственный Ад, который иногда прорывается наружу.
– Я хотел рассказать ей. Честно рассказать и попросить не возвращать воспоминания. – Илуор запрокинул голову и посмотрел вверх. – Не потому, что я боюсь отвечать за свои действия. А потому, что для юной девушки такие воспоминания – непосильная ноша.
– Не могу сказать, что понимаю ход твоих мыслей, – Сайрен пожал плечами, – но звучит приемлемо.
– Я не был груб, Сай. С ней я остался человеком.
– Врешь, – выдохнул тин Шторм. – Это невозможно.
– Это факт. Она была напугана, – Илуор сжал кулаки, – в комнате была какая-то дрянь, не то артефакт, не то еще что-то. Эта вещь действовала и на меня, и на нее.
– Успокаивало? – Оборотень вытащил еще одну сигарету.
– Как же, – нид Энтан передернул плечами, – напротив, усиливало плотское влечение в десятки раз. Я должен был сойти с ума, но ее запах, сладкий цветочный аромат – я остался человеком. Больше того, зверь сам уступил место человеческому сознанию. Потому что она была напугана. Если бы не артефакт, Сай, я бы смог отпустить ее. Взять гон под контроль. И тогда все могло быть иначе.
– Ты бы не сделал ее своей? – провокационно спросил Сайрен.
– Я бы ушел, чтобы никогда не вернуться. – Оборотень повернулся к другу и забрал из его пальцев тлеющую сигарету. – Ша-раарти и то-соэлен счастливы только вместе. Знаешь эту фразу?
– Все знают.
– И неправильно понимают, – нид Энтан криво ухмыльнулся, – «счастливы вместе» все привыкли понимать так, будто по раздельности мы несчастны. На деле же это значит, что счастливы должны быть оба. Одновременно.
– Ты можешь…
– Ничего не могу. Встреть я ее раньше – были возможны варианты. В конце концов, на корону из сплетенных рогов были и иные претенденты.
– Если хочешь, то я…
– То ты мог бы заняться ти-Риэлом. Утром мы прибудем в дом целителя за моей ша-раарти. К этому моменту мне нужны подробные и адекватные документы, где будет четко сказано, кто, когда и как научил ти-Риэла изменять человеческую память. Матрица заклятья должна быть приложена. Как и официальные извинения Серого Дола.
– А самого ти-Риэла приложить к заявлению? – деловито уточнил Сайрен.
– Ти-Риэл оборотень, и казнить его будут оборотни, – жестко произнес нид Энтан. – Когда вернемся в Серый Дол, я сделаю это сам.
– Ты не можешь, Арена стирает все грехи, – напомнил тин Шторм. – Ты должен был убить его там.
– Могу и сделаю, – жестко произнес Илуор. – Если я поступлю недостойно – меня убьет корона. До тех пор все мои действия априори правильные.
Сайрен внимательно посмотрел на друга и уважительно кивнул:
