Для превращения оборотням хватило секунды. Арфель стиснула ладонь Князя и приготовилась умирать – разорвут же. Но вместо этого пострадали лишь ее барабанные перепонки: волки выли. То есть пели. В этой вакханалии не приняли участия лишь жрец, Астара и сам Илуор.
– Я сделаю все, чтобы твоя жизнь в нашем Доле была достойной, – посмотрев ей в глаза, шепнул Илуор.
Затем он склонился так, будто собирался ее поцеловать. Арфель замерла, ведь отталкивать Князя на глазах у его подданных – глупо. Но и целоваться с ним она не желала.
Оборотень умел держать слово: он крепко притиснул ее к себе, сблизил их лица и едва тихонько хмыкнул:
– Ничего не бойся.
Илуор вплел пальцы в волосы Арфель и ловко сдвинул капюшон, так что их лица оказались скрыты. Травница подрагивала от волнения, чувствуя, как горячее дыхание Князя оседает на ее губах. Он держал свое слово, и она была ему за это благодарна, ведь формально он их договор не нарушил, пусть происходящее и взбудоражило Арфель.
– Что теперь? – шепнула она, когда Князь отстранился.
– Детям сладости, взрослым ничего, – спокойно ответил Илуор. – Остальное обсудим там, где будет меньше чутких ушей.
– А что над моей головой?
– Тень Рогатой Короны, – улыбнулся Князь. – Тебе придется поверить мне на слово или искать реку – в зеркалах она не отразится. Ты Лунная Княгиня, Арфель Льефф-Энтан, моя ша-раарти. И это не трюк.
Даже под угрозой смерти Арфель не смогла бы рассказать, как она покинула площадь. И где она сейчас находится – тоже. Вернее, сейчас она находится в спальне, довольно странной спальне: грубые каменные стены, пол застелен меховыми шкурами, а огромное окно забрано решеткой. Она в плену?
К слову, в этой спальне больше ничего не было. То есть была, конечно, кровать, на которой Арфель и проснулась. Но больше – ничего.
Сев, она аккуратно спустила ноги на пол и довольно вздохнула: соприкосновение голых ступней и гладкого, теплого меха было приятным. Встав, она бросила взгляд вниз, на себя. Что ж, кто-то переодел ее в ночную рубашку.
– Надеюсь, это была Каэль, – проворчала Арфель, но немного успокоилась. Проснись она в чужой ночной рубашке, было бы страшнее. А так – кто бы стал похищать ее вместе со всеми чемоданами?
Подойдя к окну, она увидела, что, во-первых, это не окно, а застекленная дверь на балкон, а во-вторых, что щеколда изнутри. То есть при желании она может открыть щеколду и выйти на балкон.
– Откуда идет свет? – Травница с любопытством оглянулась, но не нашла, откуда исходит мягкий, рассеянный свет.
– Частично от потолка, частично от стен, леди Льефф-Энтан, – раздался мелодичный голос, и Арфель подскочила на месте.
Каэль безуспешно пыталась научить подругу драться, но не с колдовским очагом травницы пуляться огненными шарами. Но сегодня госпожа Хемм могла бы гордиться своей подругой: стихийный выброс Арфель превратил лежавшие на полу шкуры в стену из колючего кустарника.
– Леди, вы уверены, что вам можно использовать магию? – осторожно спросила незнакомка.
– А это не я, оно само, – кое-как выдавила Арфель. – Ты кто?
– Арийна, ваша служанка. Я хорошо знаю обязанности прислуги и при необходимости смогу защитить вас при помощи своей магии. Я одна из немногих магически одаренных волчиц. Для меня большая честь встать рядом с вами.
– И сколько лжи ты сейчас произнесла? – устало вздохнула травница и потыкала пальцем в колючий куст.
– Не очень много, – спокойно ответила Арийна. – Я еще не знаю вас, но Князь Луны не тот оборотень, что польстится на ничем не примечательного человека. И я в любом случае рада защищать его ша-раарти. Я не замужем ровно до тех пор, пока охраняю вас.
Арфель хмыкнула:
– А ты не хочешь замуж?
– Мой избранник часто посещает Империю, – тихо сказала Арийна. – Я знаю, что человеческие девушки страдают от Соглашения. И знаю, что мои муки ничтожны по сравнению с тем, через что проходят имперки. Но разве может стать легче оттого, что кому-то хуже, чем тебе?
– Не может, – согласилась Арфель. – А чем тебе плохо?
– Он приносит на себе чужой запах, – Арийна вздохнула, – и хочет близости. Близость без возбуждения мучительно неприятна. А испытать радость и удовольствие от соития невозможно, пока на нем есть чужой запах.
– То есть он тебя насилует, – подытожила Арфель. – Я не перестану нуждаться в твоих услугах до тех пор, пока ты не захочешь иного.
– Спасибо. И нет, не насилует. Я же давала свое согласие, – судя по шороху, Арийна пожала плечами, – просто мне было неприятно. Я могу убрать куст?
– Да, да, конечно. Буду благодарна. Сейчас ведь ночь? Или на окне иллюзия?
Арфель посмотрела на темное, закрытое тучами небо.
– Ночь, ваша подруга и ваш целитель спят. Если вы плохо себя чувствуете, то я разбужу господина Дэррика.
Травница прислушалась к себе и отрицательно покачала головой:
– Нет, все хорошо. Я немного голодна, но эту проблему могли бы решить молоко и пара булочек. Если они есть.
