Оборотни даже не моргают, и леди улыбается чуть шире: лохматые ждут промаха? Ждут, что она запутается в собственном подоле и рухнет? Или у них принято встречать новых людей немигающим взглядом? Неважно. Она уже почти дошла. Уже видно, что на Илуоре явно традиционный наряд – темные узкие штаны и темная же рубашка, все без какого-либо узора или какой-либо вышивки. На оборотне вообще нет ни единого украшения, даже бляшка ремня нарочито простая.
«Зато виски украшены свежими, еще розовыми шрамами, – отметила про себя Арфель. – А еще он вновь такой же изможденный, как и в день нашей первой встречи».
А через мгновение ветер шевельнул рыжеватые волосы Князя, и травница увидела несколько тонких, почти незаметных серебряных прядей. Седина? Или выкрашено согласно традиции?
– Моя ша-раарти. – Илуор шагнул вперед, когда ей оставалось еще шагов десять.
Казалось, что оборотень говорит негромко, но его сильный голос достиг ушей каждого. Арфель остановилась, отчаянно гадая, что ей сейчас делать. За ее спиной крепко ругнулся Сайрен и шепотом скомандовал Каэль и Ричарду отступить назад еще на пару шагов. Сопровождавшие ее белые волки отошли в сторону, как будто давая Князю простор.
"Меня сейчас съедят?" – мелькнула у травницы паническая мысль.
– Мой то-соэлен, – едва шевеля губами, шепнула она, логично предположив, что ее ответ должен быть зеркален приветствию Князя.
Илуор прижал обе руки к сердцу, склонил голову и медленно опустился перед ней на колени. Сначала на одно, а после на оба.
Собравшиеся оборотни как-то разом, синхронно вздохнули. Или выдохнули? Арфель не знала, она судорожно боролась за свое собственное дыхание – сердце как будто переместилось в грудь и не давало вдохнуть.
Что ей теперь делать? Тоже встать на колени, ведь ша-раарти и то-соэлен равны? Или просто протянуть к нему руки, чтобы он поднялся с колен?
"Как жаль, что я не могу упасть в обморок по собственному желанию", – тоскливо подумала травница и как можно нежнее и тише выдохнула:
– Встань, мой то-соэлен.
Протянув к оборотню руки, травница с неудовольствием отметила, что у нее подрагивают пальцы. Неприемлемо. Как она будет травы заваривать с таким тремором?
Илуор перехватил ее ладони и прижал к своему лбу, затем к губам и только после этого встал. Над площадью разлилась мертвая тишина.
– Я счастлив видеть тебя в нашем Доле, моя ша-раарти, – так же негромко, но внушительно произнес Илуор. – Наш народ рад приветствовать тебя.
Арфель прикрыла глаза и прижалась к груди Князя. Не то чтобы она нуждалась в объятиях, просто травница не знала, что ответить (и как при этом не солгать), а потому предпочла притвориться робкой и трепетной. И безмерно любящей.
Князь обнял ее за плечи, коснулся губами макушки и, отпустив, чуть подтолкнул вперед, в сторону высокого старика. Прежде чем Арфель успела запаниковать, духи вновь заняли свое место подле нее. А все присутствующие на площади оборотни опустились на колени. Все, кроме Князя, старика и волчицы в винно-красном наряде.
– Леди рид Аверрим недовольна выбором своего Князя и охранителей? – холодно спросил Князь. – Склонитесь перед своей княгиней, миледи.
"Княгиней?!" Арфель почувствовала, что обморок близок. Очень близок. И не только у нее – волчица побелела так, что даже губы потеряли краски.
– На колени, леди рид Аверрим. Ваш князь признал леди Льефф-Энтан правительницей своего Дола, своего сердца и своего рода. Рогатая Корона не ошибается, как не ошибаются и охранители. Здесь и сейчас каждому должно приветствовать Лунную Княгиню. Лишь мой жреческий удел стоять на коленях исключительно пред ликом богов и тотемным древом.
Леди рид Аверрим сжала губы в тонкую нить и отступила назад:
– Я готова принять любое наказание, но на колени перед человеком не встану.
– Перед ша-раарти Князя Луны, – поправил ее жрец. – Перед женщиной, ради которой пробудились охранители. Перед надеждой Серого Дола.
Волчица стиснула кулаки и зажмурилась. Она явно приготовилась к мучительной смерти, но смирить гордыню не могла.
– Встань, мой народ, – громко произнес Илуор.
Несколько шагов, и Князь оказался рядом со своей ша-раарти, сжал ее ледяную руку и заговорил. И в его голосе отчетливо слышался грозный рык:
– В истории Серого Дола была лишь одна Лунная Княгиня, это известно всем. Ни единого раза Рогатая Корона не признавала кого-либо, кроме Князя. Но вы можете посмотреть на леди Льефф-Энтан.
Арфель чуть улыбнулась и подавила желание спрятаться за Илуора. Что на нее смотреть? Обычная, средне-симпатичная человеческая женщина. В традиционном платье и с лунным убийцей на запястье.
– Над ее головой сияет отблеск моей короны. Узы ша-раарти означают равенство, – спокойно, уверенно говорил Князь. – Равенство в жизни и статусе, равенство в счастье и несчастье, любви и нелюбви. Приветствуйте Лунную Княгиню, радуйтесь и пойте – Серый Дол ждет эпоха расцвета.
