— Пока никаких бумаг из суда не поступало. Но, думаю, в её интересах поторопиться, пока фиктивный брак вами не опротестован. Если соберём свидетельские показания и всё прочее, что вы семь лет даже не виделись. Брак могут признать фиктивным.
— Могут?!
Адвокат развёл руками.
— У вас общая дочь. Если девочку записали на вас, не важно, что покажет генетическая экспертиза: вы были в браке, это законно. То есть фактически вы как бы дали своё согласие на её удочерение. А интересы ребёнка будут учитывать в первую очередь.
— Пиздец! И это всё, что я могу сказать, — покачал я головой. Ну ещё, что хуею с наших законов, где у матери почти все права, а у отца никаких, но это беллетристика.
— Мы, конечно, запросим все необходимые документы, — продолжил адвокат, —но и здесь много подводных камней. Есть вероятность, что в итоге мы только потеряем время и снова придём к разводу. Юридически это намного проще, если бы, конечно, не материальные притязания. Но нам их пока не озвучили. А если вы подадите на развод первым, то это даст нам некоторые преимущества.
— Подождём. Если дело в деньгах, не думаю, что она заставит себя ждать.
А вот если нет… Но вслух я этого не сказал.
— А почему не в деньгах? — подал голос Антон. — Шеф, мы то же самое слышали и про графа Шувалова, что он влиятелен и богат как Крёз, пока не копнули глубже. Оказалось, он беден как церковная мышь и в долгах…
— … как в шелках, — закончил я до мозолей затёртую фразу. — А что, мы с ним ещё не закончили? — делано удивился я.
Хмурый, впрочем, как и все предыдущие дни, обычно Антон помалкивал на собраниях — хватало людей куда более компетентных и не столь озабоченных своими личными проблемами. Обычно, но едва дело касалось графа Шувалова, Бринна прямо подбрасывало.
— Ну, как бы нет, — кашлянул он.
— Это с чего бы? — приподнял я бровь.
Махнул рукой, давая понять, что мы закончили, чтобы нас оставили вдвоём. И когда все вышли, подозвал его пальцем, приглашая пересесть поближе.
— Ты не всё знаешь, — упал он на стул обречённо, как на плаху, словно знал, что с неё не сойдёт.
— И чего же я не знаю?
— В общем, мы решили какое-то время тебе не говорить. То есть решили, что это должен сказать я, когда сочту нужным, или Женя, — он нервно побарабанил по столу пальцами и поднял на меня глаза. — Но раз она не сказала. Дело в том, что её мама, что мы… — он осёкся под моим немигающим взглядом. — Чёрт! Ты уже знаешь, да?
Я усмехнулся.
— Ну, кому чужая мама, а кому и родная тёща. Да, мой мальчик, Женька мне не сказала, как-то нам было не до этого, — гримасничал я, давая понять, что ночка была жаркой. Сверлил его глазами. И видел то, что и ожидал. Он не сжал кулаки, не стиснул зубы, не заиграл желваками. Его не задело. Он не ревновал. — Но я заезжал к тёще. Завизировать своё почтение, успокоить, чтобы не переживала — между мной и её дочерью просто временные трудности, но я с ними разберусь. И столько узнал нового, интересного и познавательного. Всё ждал, когда же вы меня просветите, что я, видимо, лжец и человек, который не умеет держать своё слово. Ведь в запасниках музея граф найдёт не всю коллекцию моего отца, да?
— Нашего отца! — подскочил Бринн как ужаленный.
Хм… А вот это уже было интересно.
— Ты не имел право распоряжаться этими номерами единолично! Не имел права отдавать графу Шувалову ничего!
И тут у меня возникла масса вопросов. Это почему же не имел? И с чего Антон взял, что краденное принадлежит отцу? И не собрался ли он претендовать, как минимум, на половину, раз был его сыном? Но все они осыпались как старая побелка со стены, когда я понял откуда ноги растут у этой его воинственной горячности. И у дурного настроения. И с какого хера были все эти разброд и шатания в его неокрепшем уме.
Мне стало так смешно, что я потёр руками лицо и заржал.
— Серьёзно? — спросил сквозь смех. — А ты знаешь, на какую-то долю секунды я ведь и правда поверил Эльке, будто ты был рад, что я не выйду, потому что решил попытать счастья с Женькой. Будто ты решил, что тебе и правда что-то светит с моей женой.
— С какой из? — с вызовом вскинул он подбородок.
Я скривился, словно он нечаянно наступил в дерьмо, отпустил неловкую шутку или пустил газы.
— У меня одна жена, — едва сдержался я, чтобы не поделиться с братом как я благодарен эту сраному миру за неё, и за то, что она ждёт ребёнка.
Не сейчас. Ведь парень и правда запутался. Но совсем не в своих бабах (и я, конечно, не Женьку имею в виду), а в своих клятвах.
Злость, обида, чувство вины, гнёт данных обещаний…
Элька знала, о чём говорит.
Но этот его неожиданный выпад вдруг натолкнул меня на ещё одну мысль, которую я чуть не упустил в суматохе последних дней.
«Самолёт, новые документы, новое имя, Швейцария — всё это было не сложно, Сергей, — скривилась Евангелина. — Но это противоречило моим планам…»
Моё имя… Да, на него выписано чёртово свидетельство о браке, его полощут в СМИ как грязное бельё, и не в планах этой залупоголовой суки было его менять.
