— Очень. А я примерная ученица. Я, возможно, заеду после университета в «MOZART». Встретимся там?
— Уже жду.
Я проводил её через балкон до номера.
Вернулся и уронил голову на руки.
Моя хрупкая нежная девочка! Моя беременная девочка! Прости!
Убить меня за это мало.
Но секс без обязательств — моя территория. Если бы его не придумали до меня, то я сам бы его придумал. Это моё поле для гольфа. Игра по моим правилам. Моя вотчина. Приход. Погост. Болото с моими лягушками.
Как храбрый викинг ты бесстрашно шагнула на неизведанные земли, где уже стоит монастырь с моим уставом.
Я коварно улыбнулся и упал на кровать.
Однажды ты снова захочешь настоящих отношений, моя бандитка. Захочешь остаться. И проснёшься утром в моих объятиях. Всё так же — женой. Обещаю.
И обещаю, что я со всем разберусь.
Докопаюсь до истины.
Покараю виновных.
И месть моя будет страшна.
Именно с этого я и начал, приехав в офис после заседания парламента и грёбаной утренней встречи с президентом.
Глава 37. Моцарт
— Что по чёртову свидетельству о браке? — я расхаживал по залу заседаний, злой, задумчивый и накалённый до крайности.
Пустопорожнее просиживание штанов в дурдоме, по ошибке названном Парламентом, когда у меня было столько дел, раздражало.
Но это светлое помещение на одном из последних этажей «MOZARTа» всегда дарило ощущение полёта, настраивая на сосредоточенность и раздумья.
Открытая планировка. Панорамные окна с трёх сторон. Волшебный вид на залитый солнцем город. Огромный овальный стол по центру. И доска, что так и стояла, расписанная цветными маркерами и буквами: X, Y, Z.
Я понемногу успокаивался.
— Свидетельство однозначно фальшивое, — ответили мне в спину, когда я застыл у окна. — То есть оно настоящее. Но серийный номер говорит о том, что совсем свежее. Его выписали не семь лет назад, а совсем недавно.
— Да кто бы сомневался! — резко развернулся я. — Что узнали ещё? Как в этом замешан посол в Турции?
— Евангелина Неверо, как частный детектив, помогла ему найти вещь, якобы принадлежавшую когда-то его семье, — ответил Шило и протянул мне фотографию. — Руслан сказал это из христианских реликвий: часть тернового венца, в котором был распят Христос. Венец вывезли из храма в Константинополе крестоносцы в тринадцатом веке.
— У-у-у, — многозначительно кивнул я, разглядывая кусочек сухой палочки с шипом. — А посол, выходит, потомок Христа?
— Некого купца, — улыбнулся Шило, — что купил часть венца за сумасшедшие деньги чуть ли не у самого Людовика Святого, который выкупил его у венецианцев, которым в свою очередь заложил венец император тех крестоносцев. Людовик доставил его в Париж, где он до сих пор и хранится — в Соборе Парижской богоматери.
— О чём у посла, видимо, и бумага есть? На всякий случай, вдруг потребуется. Не свидетельство о браке, конечно, но тоже документ, — усмехнулся я. — В общем, суть мне понятна: посол сильно обязан госпоже Неберо.
— И в благодарность за услугу помогал ей переправлять ценности дипломатической почтой, — подтвердил Андрей.
— Вся эта бляцкая контрабанда предметами культа и искусства всегда связана с дипломатами, — хмыкнул я.
— Так что он вряд ли расколется, — подвёл итог Нечай. — Ей есть чем его припугнуть. А ему что терять.
— К сожалению, на основании номеров свидетельства о браке, на котором муха не сидела, мы не может подать в суд, — ответил адвокат на мой молчаливый взгляд. — Свидетельство могли запросить как утерянное, и его именно так бы и выписали: на новом бланке со свежим серийным номером. Здесь всё законно. Суд даже не примет заявление.
— Ясно, — остановился я в задумчивости, положив на стол снимок. — Тогда поищите, кому сбагрил посол эту терновую колючку или след того, что провозили его дипломатической почтой. Короче, найдите на чёртова посла что угодно, хоть любовницу, хоть школьные проделки, а не найдёте, возьмите на голый понт. В общем, Олег, не мне тебя учить, займись этим лично. Попробуем зайти с этой стороны.
Нечай кивнул. А я упал в большое кожаное кресло. Осмотрел присутствующих.
— Есть предположения, зачем, госпоже, мать её, Неберо срочно понадобилось свидетельство о браке со мной? И сразу предупреждаю: все эти глупости по месть и ревность сразу в топку.
— Шеф, может, она не знала, что вы уже переписали все свои активы на Евгению Игоревну? Деньги — отличный мотив. Она может потребовать их при разводе. Вы же захотите развестись? А она получит половину всего, что вы нажили в браке за семь лет по закону.
— Хм… Она возвращает владельцам краденые скрипки, стоимостью в несколько десятков миллионов долларов. Покупает подлинные картины как фальшивые за бесценок, а потом продаёт их за реальную стоимость. У неё денег куры не клюют, — не спорил, просто размышлял я вслух. — Но да, денег много не бывает, плюс — это сильно меня заденет. Неплохая мысль про развод. Она просто подаст в суд, я ей даже не нужен. Что она наглядно и демонстрирует. Не ищет встречи, не выдвигает никаких условий, не озвучивает свои требования…
Словно всё, что ей надо, у неё уже есть. Чего же она выжидает?
Я проскрипел креслом в сторону Валентина Аркадьевича.
