— Это письмо было не о будущем с Евой. Но оно было о том, чего я в принципе хотел. О чём мечтал. Как его себе представлял, когда встречу женщину, от которой хотел бы иметь детей. Потому что для меня это свято. Пусть старомодно и глупо, но я всегда хотел именно этого: крепкую семью. Хотел видеть, как растут наши дети. Хотел принимать участие в их жизни.
— Ты сотни раз после смерти жены мог бы завести и семью, и детей, — покачала она головой.
— Если бы хотел просто оставить потомство — да. Наверное, мог бы. Но в том бардаке, каким является моя жизнь по сей день, не было тебя. И это стало решающим, — улыбнулся я.
Она покачала головой.
— Ложь, пиздёжь и провокация.
— Ну, может. Но совсем чуть-чуть, — показал я пальцами сколько, сведя их с невинным выражением лица. — Но ты же сама заметила, что я не стал предохраняться. И, как человек, счастливо избегавший внебрачных детей семнадцать лет, могу с уверенностью сказать, что я, долбанный Мистер Контроль, не зря прилагал столько усилий. Наш ребёнок не случайность — я хотел. Я очень его хотел.
— Надеюсь, сейчас ты думаешь так же?
— О чём? — преодолевая ноющую боль в груди, что вызвала во мне её слабая тёплая улыбка, я едва смог вздохнуть.
— О детях, — она вздрогнула и покрылась мурашками от холода. — Потому что, если имя мальчика буду выбирать я, то я назову его Ванька. И не возражай!
— А почему я должен возражать? — я закутал её в халат. — Иван Сергеевич. Мне уже нравится этот парень. Или это в честь того поцелуя? — прищурился я с подозрением.
— Не в честь поцелуя, — просунула она руки в рукава. — Но ты думаешь в правильном направлении. Если бы не Иван, не его разговор с президентом, ты бы здесь не сидел.
— Ну в каком-то смысле да, — тяжело вздохнул я.
Знала бы ты только, родная, чего на самом деле это будет стоить. Знала бы ты…
Она взглянула на часы и ужаснулась.
— Черт! Как уже поздно. А у меня завтра две контрольных, — встала, поплотнее запахнулась.
— А у меня заседание парламента.
И… встреча с президентом, чтоб её!
— Заседание? — удивилась она.
— Да, душа моя. Должность сенатора обязывает, — помог я ей завязать пояс. — Теперь мне приходится работать. А не делать то, что я хочу и когда хочу.
— Ну прости, — пожала она плечами.
Я развёл руками. Да чего уж!
— И знаешь ещё что? — снова металл в её голосе. Я напрягся. — Не надо было тебе рассказывать своей амазонке с красными волосами наш с тобой разговор.
— Какой? Подожди, — помотал я головой, искренне не понимая.
— Она слово в слово выплюнула мне в лицо твои слова. Перестать думать, что всё могло быть иначе. Что у нас могло быть будущее. Забудь меня, малыш. И живи дальше…
Блядь! Я и правда всё это сказал? Идиот!
— Значит, ей передал мои слова начальник тюрьмы. Так она и узнавала всё: о чём мы говорили, когда я выйду, про Барановского, да и остальное. Что было известно ему, тут же становилось известно и ей.
Вот же сука! Заскрипел я зубами. А била она куда прицельнее, чем я думал: била больно, моими словами. Ну ничего, с тобой я ещё поквитаюсь, Евангелина Неверо.
— И чем же он ей так обязан, что докладывал о каждом твоём чихе? — тут же схватила самую суть моя девочка.
— Над этим мы пока работаем.
Она похлопала меня по плечу, этак панибратски, по-свойски, мол я в вас верю, вы справитесь. Поискала тапочки. Потом вспомнила, что пришла босиком. Вернее, я её принёс.
— Малыш, останься! Со мной. До утра. Не уходи!
Но моя последняя на сегодня слабая попытка её удержать, не увенчалась успехом.
— Я не могу, — покачала она головой. — Правда не могу.
Я обречённо выдохнул:
— Не понимаю.
Она подхватила тарелку с салатом:
— Я возьму?
— Бери всё, что хочешь, детка, — оглянулся я вокруг. — Ты больше не можешь спать со мной? Почему?
— Боюсь, что во сне ты назовёшь меня Ева, — смерила она меня взглядом.
— Ну я же не боюсь, что ты назовёшь меня Антон.
— А зря, — кокетливо улыбнулась она, поведя плечиком.
Язвочка!
— Я всё равно тебя люблю.
— И я тебя, — провела она пальцем по моим губам. — Но остаться до утра — это уже про отношения. А у нас про секс.
Вот же упрямая! Ну, ладно, секс так секс. Я скрыл хитрую улыбку: ты же не подозреваешь о чём просишь.
— Завтра тебя отвезёт до универа Иван. Мне нужно уехать очень рано.
— Не стоит его беспокоить. Я доеду на метро.
— Позволь мне хотя бы эту малость, — выдохнул я. — Просто заботиться, чтобы ты была в тепле и безопасности.
— Хорошо, — легко согласилась она и взялась за ручку балконной двери.
— И… малыш! Там господин Шахманов горит желанием с тобой встретиться.
— Со мной?!
— Ты же у нас владелица «MOZARTа». Во всех смыслах этого слова. Я теперь так, не пришей к пизде рукав.
— А! Ну да, ну да, — многозначительно кивнула она и выпрямила спинку. — Ну что ж, зови. Скажи, я готова.
— Завтра?
— Если он будет настаивать на завтра, скажи: послезавтра. Если скажет: в субботу, переноси на воскресенье. Один умный человек посоветовал мне никогда сразу не соглашаться на то, что предлагает мужчина. Назначать свои дату и время. Не бежать по первому зову. И устанавливать свои правила.
Нет, не язвочка — Язва!
— А он точно умный? — усмехнулся я.
