— Уверяю вас, молодой человек, — обернулся к нему граф, — Евгении Игоревне рядом со мной ничего не угрожает. И я буду вам очень признателен, если вы оставите нас вдвоём.
— Жень? — не обращая внимание на Шувалова, присел Иван. Присел буквально в нескольких сантиметрах от фотографии, что скользнула под холодильник. Я не знала, как же глазами объяснить, чтобы он её незаметно забрал — остальными лежащими кучкой старыми фото, граф со мной вряд ли поделится, но эту он не заметил.
— Да. Не волнуйся, — страшно косила я, показывая глазами вбок. — Мы с Андреем Ильичом давно знакомы. Всё будет в порядке.
— Хорошо, — кивнул он, очень выразительно. — Если что, я за дверью.
Ловким движением руки подхватил снимок, встал и вышел.
Я с трудом сдержала вздох облегчения и радости: ура! Получилось!
— Я сейчас всё соберу, — грохнула я об пол пустой коробкой.
— Не стоит, — приторно-вежливый и любезно-обходительный граф отложил стопку снимков и хмыкнул, покрутив в руке жестяное дно коробки, под которым они хранились. — Ну надо же! — примерил он его внутрь жестянки, и оно легло как влитое, словно никакого второго дна у этой коробки никогда и не было.
— Да ничего, это же я навела бардак, — уверено стала я сбрасывать на место лекарства. И пока ползала по полу, унимая взволнованно ухающее в груди сердце — не столько от испуга, сколько от находки, — граф поднялся и теперь удивлённо рассматривал снимки.
«Вы их искали?» — так и подмывало меня съязвить, глядя как на его узком породистом лице тенями пробегают охватившие его эмоции.
Но я промолчала. И, конечно, не ждала, что он поделится информацией о находке, так обидно попавшей в его руки. Но он пригласил меня в гостиную. Сел рядом со мной на обтянутый полосатой тканью диванчик.
— Ну надо же! — зачаровано покачал он головой и передал мне пожелтевшую фотографию с причудливо вырезанным ажурным краем. — Не думал, что они сохранились.
— А это кто? — уставилась я на фото девушки. Хотя знала ответ: та самая бабушкина подруга. Очень красивая, светловолосая, яркая, озорная, непоседливая.
— Моя старшая сестра. Тата. Татьяна Шувалова. А это я, — заблестели в его глазах слёзы, когда он показал на малыша в морском костюмчике по моде шестидесятых. — А это… — подал он следующую фотографию.
— Моя бабушка?! — искренне удивилась я. В молодости она была просто писаной красавицей. — Ваша сестра была подругой моей бабушки?
— Очень близкой, — кивнул граф. Изящно вырезанные ноздри его тонкого прямого носа вздрогнули. — К сожалению, она рано умерла. Разбилась на машине в двадцать с небольшим лет. Скользкая дорога. Вечный лондонский туман. Муж долго её оплакивал.
— А за кем она была замужем?
— За сэром Вальдом, — подал он следующую фотографию. Его губы презрительно скривились.
— За Александром Вальдом? — сглотнула я, рискуя выронить глаза из орбит. К сожалению, на снимке снова были только подруги, а не загадочный лорд Вальд.
— Да, за сэром Александром Вальдом, — терпеливо повторил граф. — А с вашей бабушкой Тата была знакома с детства. Можно сказать, они выросли вместе. Поэтому мне так дорого всё, что могло сохраниться у вашей бабушки о ней. Это, кстати, рисовала она, — показал он на мольберты.
— Что? — не поверила я ни своим ушам, ни глазам. — Рембрандта? Ван Эйка?
— Да, она нарисовала эти копии, — снова кивнул граф и передал мне последнюю из восьми или девяти фотографий.
— Но эти картины… — растерялась я, — …были похищены.
— У Вальда, — кивнул он. — Но на самом деле они принадлежат мне.
— Почему вам? — вернув ему фотографии, я встала и пошла к мольбертам.
— Потому что они из коллекции моего отца, Ильи Николаевича Шувалова. Когда-то дед выкупил их у Эрмитажа, на том самом знаменитом аукционе, когда молодому советскому государству так нужны были деньги, что оно избавилось и от единственной картины Ван Эйка, и от Рембрандта, и от Дега. Ну а когда Тата вышла замуж, её приданым и послужили эти картины.
— Так значит они принадлежат её мужу, — бросила я через плечо.
— Они мои, — жёстко, ледяным тоном возразил граф. — Я единственный наследник после смерти сестры. И всё, что Вальд получил в подарок, он обязан был вернуть, когда похоронил жену.
А дети?
Я даже развернулась, чтобы задать графу этот вопрос.
Но память тут же подбросила жестокий ответ: заметку в британской газете. Скупо, через запятую перечисленные экспонаты и скупые соболезнования владельцу, Александру Вальду, потерявшему при ограблении сына. Чёрно-белое фото мальчишки лет семи, которого то ли задушили, то ли сам он задохнулся, прячась в пыльной портьере.
— У них были дети?
— Да, — тяжело вздохнул граф. — Один. Сын.
Бедный мужик! Всё думала я про Вальда по дороге в «MOZART».
Украденная Иваном фотография лежала у меня в сумке. И меня прямо трясло от нетерпения — так хотелось поделиться с Сергеем.
У меня просто в голове не укладывалось…
— И моя бабушка любила этого Вальда? — подняла я огрызок письма, показывая графу.
— Всё намного хуже. Вальд тоже любил твою бабушку, — пожал он плечами.
— Но почему?.. — я всплеснула руками. — Почему он тогда не женился на ней?
