Показали странно. Я словно находилась одновременно в трёх местах: лежала на своей кровати, прекрасно осознавая где я на самом деле; сидела в кафе, поглядывая на телефон и изнемогая от жары первого дня сентября; и трахалась в туалете с Иваном.
То есть трахалась не я, а Карина. Но её подпрыгивающие в такт его фрикциям сиськи, и возбуждение, и руки, что, прижав к стене, держали её под задницу — всё это я тоже чувствовала. Видела расширенные зрачки, почти скрывшие синеву его глаз, и бахрому ресниц, что вздрагивали как опахала, когда он прикрывал глаза и снова открывал. Его приказ: «Смотри на меня!», что Иван отдал хриплым от вожделения голосом, я тоже слышала. И свои собственные стоны, что издала Карина, больше похожие на всхлипы.
Но при этом я сидела за столиком, обмахиваясь меню и недовольно постукивала ногтями по столу: да куда они оба пропали?
Их не было (я помнила) ну не больше пяти минут. Первым вернулся Иван, такой как всегда, невозмутимый, спокойный, ни капли не раскрасневшийся и не запыхавшийся, только слегка вспотевший (жара же!) и со свежевымытыми руками. Потом Карина — чмокнула меня в щёку на прощанье и убежала, сославшись на то, что ей пора.
А я-то гадала встретятся они или нет? Договорились, или Иван её послал? А Иван, мать его, просто пошёл и трахнул её, не откладывая на потом то, что можно сделать сейчас.
Видимо, меня это всё же волновало, раз я это увидела. И, сука, видимо, для разнообразия, но мне даже понравилось, особенно, как он сказал: «Не закрывай глаза!», трахая Карину. Понравилось настолько, что сейчас я точно знала: Карина ему звонила. И они «встречались» не только в туалете. И не один раз.
Чёрт, да они же до сих пор встречаются!
Я уставилась в тёмный потолок, осознавая это, а потом повернулась на правый бок.
— Пожалуйста, хватит секса, — пробубнила я, третий раз утыкаясь носом в подушку и пытаясь заснуть.
К счастью, это было очень послушное колдунство.
В третий раз мне приснилось детство. Бабушка. И бабушкины воспоминания.
Подруга, которую она очень любила (я не знала кто она, просто чувствовала). Картины на мольбертах, которые рисовала ба (их я тоже никогда раньше не видела). Юный граф Шувалов, над которым смеялась (они явно были знакомы давно). Потом похороны, скорбящий мужчина у изысканного гроба (её подруга умерла такой молодой!). А потом бабушкины морщинистые руки, прижимающие меня семилетнюю к себе:
— Не важно сколько тебе лет, милая. Не важно насколько ты умна. Главное не возраст и ум, главное — характер!
Главное — характер!
Вот с этими словами я и проснулась, и встала.
Как ни странно, отдохнувшая, воодушевлённая и полная сил.
Сил и желания действовать.
И первое, что сделала, не обнаружив на прокладке никаких признаков крови — это всё же пописала на чёртову палочку теста.
На мой смех, громкий, с лёгкими признаками истерики, прибежал Перси.
— Я знаю, твой чёртов хозяин будет обижаться, — обняла я лохматую жопку, сидя в ванной на полу, — но ты узнаешь это первым. У нас с Мо будет малыш, — прошептала я в рыжее ухо. — Только никому, кроме него, хорошо?
Перси тявкнул — уверена: поклялся, что зуб даёт, не скажет — и запрыгал вокруг меня, справедливо решив, что раз уж я в таком весёлом настроении, погуляем подольше.
И второе, что я сделала после прогулки — разбудила Ивана.
— Женя?! — открыв глаза, он стыдливо потянул на себя одеяло, чтобы прикрыться.
«Не парься, Ваня, у тебя шикарный пресс, — протянула я ему кружку кофе. — А я сегодня про тебя и не такое видела».
— Вань, какого чёрта? — села я в кресло, стоящее у кровати, чуть не расплескав свой чай — оно оказалось мягче, чем я ожидала. — Моцарт думает, что Диана его дочь.
Он выдохнул:
— Проклятье! Жень, она не его дочь.
Я неопределённо пожала плечами, давая ему возможность высказаться. Поставила кружку на широкий подлокотник.
— Я бы уже объяснил Сергею, уже всё рассказал, но адвокат не разрешает мне с ним увидеться, потому что это может помешать его защите в суде, — привалился он к изголовью, тоскливо посмотрел на кофе, но не отхлебнул.
— А ты уверен, что она не его дочь?
— С точностью теста ДНК, — кивнул он и стукнулся затылком о стену. — Ёбаный Сагитов! Думаю, ему «похвастался» мой мудак папаша. И он ляпнул Моцарту. Не успел сказать всего, но я бы удивился, если бы Сергей не подумал именно так. Она очень похожа на мать, Диана. А как ты?..
— Ёбаные гадалки! — развела я руками. — Мало нам было одной Целестины. Теперь их целое тайное братство. Ты был прав: оно существует. И прав Антон — всё началось с их с Сергеем отца. Но сейчас меня волнует другое: Моцарт же там с ума сходит, думая, что Диана его дочь. Жестоко оставлять его в неведении.
