Его голос заставил меня тряхнуть головой и очнуться.
Так вот откуда он знает, что Эля примет его предложение.
— С тобой всё в порядке?
— Да. Проклятые ведьмы! — выдохнула я и отмахнулась от видений, как от роя назойливых мух. Хотя, признаться, я уже стала к ним привыкать. Мне даже нравилось. Я даже подумала: а может, быть немного ясновидящей не так уж и плохо? — Кирка дала мне какой-то чай, и теперь я всё время вижу странные вещи. А ты знаешь про «Детей Самаэля»?
Антон выразительно кивнул:
— Чего я только теперь не знаю.
И я охотно ему поверила.
Всю дорогу мы с Бринном обсуждали тайные общества.
А с мамой оказалось договориться настолько просто, что я даже растерялась.
— Я же сама всё думала, думала об этом, — как обычно накрывала она на стол, на радость Бринна заваливая его едой. — Особенно после того как услышала, что Сергею нужны деньги, а ваши счета арестованы. Не знала только, как тебе предложить, Сол…
Я остановила её рукой. С некоторых пор я не выносила своё детское прозвище.
— Что предложить?! Принести Ван Эйка из музея?
— Конечно. И продать, — села она напротив Антона, любуясь как он засовывает за обе щеки голубцы, щедро политые сметаной. Он больше мычал от удовольствия и кивал, чем принимал участие в нашем разговоре.
— Продать?! Мам, она же ворованная.
— Сол… Детка, это неважно. Если найти хорошего агента и выставить картину на закрытом аукционе, то тех печатей, что в прошлом веке наставил Эрмитаж будет достаточно и для хорошего провенанса, и для достойной цены, а в том, что она подлинная, у меня нет никаких сомнений. Конечно, это будет не так быстро, как хотелось бы, но деньги, что нужны Сергею сейчас, можно ведь занять.
— Мама, деньги Сергею уже нашли. Сейчас проблема не в этом, — не знала я как же сказать ей про Барановского, про Сашку. И стоит ли. Мама расскажет отцу, а отец, если не вмешается, то опять поймёт всё по-своему, и кто его знает, чем это обернётся.
Сейчас я боялась даже дышать в ту сторону и думать, чем может закончиться срыв сделки с Барановским. Предпочитая думать о том, что могу сделать я.
— Но когда Сергей выйдет, разве ему не понадобятся средства? И немалые. На восстановление гостиницы, оплату долгов, ремонт сгоревшего завода, если его счета не разблокируют?
Вот за что я сейчас была маме особенно благодарна, так за эту её абсолютную веру в то, что Сергей выйдет. За этот неукротимый оптимизм, с которым она говорила о том, что всё будет хорошо. За её неожиданное желание не просто посочувствовать, а помочь самый действенным образом.
— Средства ему очень понадобятся, ты права, — невольно вздохнула я.
На днях у меня как раз был непростой разговор с управляющим «MOZARTA». Как и ожидалось, на ресторан и гостиницу уже посыпались судебные иски, и ситуация требовала немедленного вмешательства. Я, конечно, должна поставить об этом в известность мужа, только толку: счета арестованы, он всё ещё в тюрьме. Но, я не собиралась отмахиваться от их нужд, это всё же огромный штат людей, что остались без работы, за которых, как жена владельца, я тоже несла ответственность. Всем нужна была ясность, поэтому я попросила собраться глав: гостиницы, ресторана, финансового департамента, обсудить ситуацию и озвучить мне не только проблемы, но и возможные пути решения, тогда я и озвучу их мужу.
— Только мне не справиться одной, — вывела меня из задумчивости мама.
— В каком смысле? — не поняла я.
Но пока я трясла головой, Бринн, как ученик на уроке, уже вытянул вверх руку, словно просился отвечать к доске, и потряс ей, жуя. С набитым ртом он смог произнести только два слова:
— Я согласен.
— На что? — с возмущением развернулась я.
Он поспешно прожевал, запил компотом, выдохнул.
— Согласен помочь вынести Ван Эйка из музея. Я же правильно понял, что это тяжеленная дубовая доска? А значит, без грубой мужской силы никак.
— Вы напомнили мне случай, связанный с пропажей другой знаменитой работы Ван Эйка, Антошенька, — прижала мама руку к груди, как всегда с лёту вспоминая какой-нибудь подобный случай. — Створку знаменитого Гентского алтаря похитил викарий храма, в котором стоял алтарь. И все думали, что он её вывез подальше и спрятал, а на самом деле он спрятал доску прямо там же в церкви, потому что элементарно не смог её поднять, — рассмеялась мама под наши вежливые улыбки.
Воистину увлечённые люди все немножко помешанные, как моя мама на своём искусстве. И, наверное, это и объясняло её некоторую оторванность от реального мира — она при малейших сложностях убегала в свой. Чем производила впечатление человека слабого и безвольного, хотя, наверное, просто была слишком ранима для этого мира, потому безоговорочно принимала волю мужа и не перечила. Но это её неожиданное предложение меня поразило.
— Мам, да погоди ты, — больше я испугалась последствий авантюры, которую она предложила, чем она сама. — Нам бы сначала на её инвентарный номер посмотреть. Мы хотим попробовать разгадать остальные.
«И вынести — всё», — нескромно, но прагматично подумала я.
— Ох, да это проще простого, — охотно подскочила она.
