Только когда дома в библиотеке Антон с Русланом стали параллельно щёлкать по клавишам клавиатур, подбирая шифры, коды и чёрт их знает, этих специалистов по информационной безопасности, что ещё, я села рядом — на диван в обнимку с Перси и кружкой чая — и, глядя на воодушевление, с которым парни перекидывались репликами, вдруг разволновалась.
Тем редким радостным волнением, когда вдруг понимаешь, что время тягостного ожидания прошло, мы двигаемся.
И самое главное: двигаемся в правильном направлении.
Глава 19. Евгения
— Но это письмо ведь здесь не просто так? — взъерошил Антон волосы, засунув в них обе пятерни. Он глянул на висящие на стене часы, потом снова в лист, на котором было написано трогательное письмо маленького Мо отцу. — А если слова не просто так написаны с ошибками? Если в этих детских каракулях и есть код?
— А я по-твоему, что делаю? — вдавил Руслан в переносицу очки, поправив их привычным движением. — Именно в их неправильности и есть его суть. Написано в пять строк, в каждой — разное количество букв… — размышлял он вслух.
Перестав чесать за ухом Перси, развалившегося на диване, а тоже ткнула карандашом в копию письма, считая буквы.
«ДАРАГОЙ ПАПА ПИЕЗЖ К НА
НА НОВЫУ ГОД БУДИТ ЙОЛКА
ДЕД МОЗ И ПАДАРКИ
МЫ ТИБЯ ЖДЁМ
СЕРЁГА И МАМА»
Самый простой шифр, которым пользовалась я — переворот алфавита с ног на голову, когда А соответствует Я, Б — Ю, и так далее. Получается чистая тарабарщина, и приходится тратить время, чтобы что-то записать, но имена и названия, однажды зашифровав, потом и не утруждаешь себя расшифровывать, просто знаешь, что «Нсйхчц» — это «Тоцкий». Так я записывала, когда решила шпионить за Моцартом, но потом эти записи сожгла. Писала карандашом правильно, потом открывала табличку, стирала нужное слово и переписывала на тарабарском.
Но сейчас я вспомнила другое.
«Если вдруг ты захочешь мне соврать, но не хочешь, чтобы кто-то это понял, назови меня Серёга», — написал мне Моцарт.
Именно за этого «Серёгу» сейчас и зацепился взгляд.
Может, это и был их с мамой секретный код? У них так было заведено с детства? Серёга — это ложь, а здесь и написаны неправильные номера. Мама ему не сказала, но именно так Моцарт один понял, что номера зашифрованы.
— Простейший шифр на основе бинарной логики, который обладает абсолютной криптографической стойкостью, — пробубнил Руслан, — без знания ключа расшифровать невозможно.
— То есть если разбить на отдельные символы и каждый представить в бинарном виде… — ответил ему Антон и задумался.
— Парни, — подняла я голову, не понимая ни слова из их диалога.
— Можем взять пятизначный код бодо, изменить шифр для кодирования в восьмибитной…
— Парни! — всё же заставила я на себя посмотреть. — Вы не сильно усложняете? Это написано сорок лет назад. И мама Сергея не спецагент. Какой бинарный код? Какая восьмибитная запись? Что если всё куда проще? — я встала.
Положила перед ними свой лист, уже немного исчёрканный.
— Мне кажется здесь именно ключ. И нам ведь нужны не буквы, а цифры. А их всего девять.
— Десять! — поправили они меня хором.
— Ноль — это тоже цифра, — пояснил Рус и приписал перед рядом цифр, что уже составила я, ноль. Вышло: «0123456789».
— Мне кажется, ключевое слово здесь «Серёга». Но что с ним делать я понятия не имею.
— Так, — потёр Руслан лоб испачканной грифелем резинкой моего карандаша.
Остался серый мазок по центру лба, как у последователя индуизма. Я прыснула со смеха. Антон прижал палец к губам, призывая меня ничего не говорить. А Руслан, уже погрузившись в раздумья, нас не услышал.
Но шаги, что раздались по коридору, услышали все.
Под стук каблуков в библиотеку вошла Сашка. В расстёгнутом пальто, заплаканная, она держала в руке шарф, что волочился следом за ней по полу. На полу она его и оставила, когда ни на кого не глядя, бросила сумку, сняла пальто, упала рядом со мной на диван, откинулась на спинку и закрыла глаза.
— Саш, — я согнала с дивана Перси, выползшего из-под её пальто и уже готового тявкнуть. Поверженный на пол, он схватил брошенный шарф и борясь, как со змеёй, потащил его за дверь. А я тронула сестру за руку. Рука у неё была ледяная. — Саш, что случилось? Я тебе полдня звонила.
— Я не взяла телефон, — тяжело вздохнула она и открыла глаза. — Дайте воды.
Первым подскочил Руслан. Налил, звякнув стеклом. Принёс, протянул.
— Спасибо, — улыбнулась Сашка, с благодарностью приняв стакан и оценив серую полосу на лбу нашего гения, добавила: — Скажи, компьютерный бог Шива, а ты можешь подключиться к камере в кабинете моего мужа?
Руслан скромно покашлял, пока она пила, и вернувшись за свой стол, так же скромно пожал плечами:
— Конечно.
— Сколько времени на это уйдёт? — отдала она ему стакан, словно сил его держать у неё не было и уронила на диван руку.
— Э-э-э, — озадачено почесал Руслан затылок. — Минуты две?
Сашкины брови в унисон с моими взлетели вверх.
— Звони, — развернулась она ко мне, — и скажи Барановскому, что я согласна на встречу. Прямо сейчас. У него в кабинете.
