– На третий этаж это значит – надо вверх по лестнице, – рассудительно сказал правитель.
– Ай браво, молодец, – буркнула я, выходя в коридор. Как-то странно – нигде никого. Не верю, что в это время все уже дрыхнут! Кто-то должен быть в ночной страже, хоть один завалящий цветочек. Но нет. Фигушки. Правитель страны расхаживает сам по себе и просит покушать… Безопасность – зашибись.
Ничего, завтра утром наябедничаю Гасспару.
А пока я пошла к лестнице, ведущей на этажи. Даже удивилась, что не забыла, где она находится. Наверное, стресс подхлестнул. Правитель тихонечко шелестел полами кафтана позади меня, и я слышала его учащённое дыхание. Запыхался, бедный… Конечно, подниматься тяжко, а я ведь медленно не хожу! Всегда подружки говорили: за тобой не угнаться, мы же не на кроссе!
Миновав второй этаж, я прислушалась. Ни звука. Ни шороха. Всё будто замерло и боится пошевелиться. Будто птички застыли перед змеёй, и нет у них сил, чтобы взлететь. Даже страшно стало немного… Хотя чего тут бояться? Ведь правитель сам меня позвал сюда, и никто не смеет ему слова поперёк сказать. Не попрут и не накажут, так чего я боюсь?
Повела плечами, словно от озноба, но решительно двинулась дальше, к третьему этажу. Перед покоями правителя и правда валялись стражники. Я наклонилась над одним из них, хотела пощупать пульс, но передумала – а вдруг у этой расы нет пульса в принципе? Вместо этого подержала ладонь перед ртом цветочка. Я точно знала, что они дышат. И этот дышал. Значит, не помер, значит, просто спит. И второй тоже.
На посту?
Очень подозрительно.
Ну о-о-очень подозрительно!
Правитель жалобно протянул:
– Видела? Они уснули.
– Видела, – коротко бросила я. – Пошли-ка в покои.
В комнате правителя на полу вповалку лежали четыре цветочка. Приглядевшись, я с удивлением узнала в одном из них главного хранителя покоев. Сам Гасспар уснул на роскошном мягком ковре? Это вообще уже ни в какие ворота…
– Разбуди их.
– Я? Интересно, как я их разбужу?
– Как умеешь.
Я только головой покачала. Вот везёт другим попаданкам. У них хоть мужики нормальные, хоть и властные или вообще дикари какие-нибудь «арр-моя». А мне достался капризный василёк, которого надо обслужить и успокоить. Но сначала…
Кивнув на широкую круглую кровать, сказала:
– Садись, я сейчас.
Присела перед Гасспаром и потрясла его за плечо. Но цветочек не шевельнулся. Даже глаза не открыл, даже ресницами не дёрнул. Ничего себе! Похоже, их всех усыпили. Но тогда напрашиваются два вопроса: кто и зачем? А, третий вопрос тоже есть: чем?
– Туман, – пробормотала. – Вон оно чо, Михалыч…
Туман усыпил всех, кроме… Меня, правителя и Кантера. Но почему он на нас не подействовал?
Эх, детективчик! Я бы сейчас с удовольствием снялась в детективе. В каком-нибудь сериале четырёхсерийном по мотивам чего-нибудь исторического. Или даже псевдоисторического, я не капризна. Но переживать это всё в своей реальной жизни – увольте! Не хочу думать о том, что меня могут убить по-настоящему! Или правителя…
– Кстати, – ухватившись за лодыжки Гасспара, я потащила его к двери, спрашивая у хозяина покоев: – А как тебя зовут?
– Миртас, – ответил правитель. – Но ты должна обращаться ко мне: Великий Дракон или несравненный, или хотя бы Ваше Драконшество.
– Разбежалась, – фыркнула, пыхтя и отдуваясь – Гасспар оказался тяжеленным. – А меня зовут Алина. Очень приятно познакомиться, Миртас.
– А что ты делаешь?
– Уборкой занимаюсь, разве не видно?
Да уж, прибраться тут не мешает. Кроме дрыхнущих слуг ещё и пылищи полно. Постель вон смята, подушки разбросаны… Бездельники и дармоеды эти цветочки, лучше бы жён привлекли к наведению порядка!
– Я тут всё уберу, – пообещала себе под нос, оттаскивая Гасспара подальше от входа. Вернулась за вторым слугой и добавила: – И всех.
Управившись с четырьмя тяжеленными телами цветочков, я закрыла двери изнутри спальни и вернулась к Миртасу. Он смотрел на меня глазами телёнка, который потерял мамку и теперь не знает, что ему делать. И мне показалось, что в его душе теплится надежда: я возьму всё в руки и не дам ему пропасть.
Господи, как я могла влюбиться в такого безвольного мужчину?
Но сердцу не прикажешь. Что поделать, если он мне нравится? Ну ведь хорош, очень хорош! И такой мягкий, милый…
Что ж, помогать так помогать. Я огляделась. Уборку отложим на завтра, а пока правителя надо отправить спать.
– Миртас, уже поздно, пора на боковую.
– Хорошо, раздень меня, – ответил он и встал. Расставил руки в стороны. Я подняла брови. Что за детский сад? Ему сколько лет, сто пятьдесят? А я не его мама!
– Раздевайся-ка ты сам, дорогой муж, – съязвила. – А я, так уж и быть, сложу твоё шмотьё, а потом спою тебе колыбельную.