– Ну пойми же ты, чумовая! Разве могут драконы позволить управлять городом в городе, быть рядом с правителем, воспитывать наследника трона – самке из другого мира?! Так быть не может, поэтому так и не бывает.
– Слушай, – я уже почти успокоилась. Всё равно будет по-моему, чего зря воздух сотрясать… – А вот чисто информативно, в порядке бреда: почему правитель сразу не берёт в жёны-наложницы-биллими драконицу? Это же проще и удобнее!
– Ох, этого я не знаю, – Амина покачала головой. – Нам не рассказывали.
Она снова закопалась в сундуке, будто хотела меня отвлечь от расспросов, и вдруг выхватила из кучи тряпок маленький кожаный мешочек:
– Смотри! Ох, щедрый наш правитель! А вдруг там сури?
– Что ещё за сури? – проворчала я, отбирая мешочек.
– Сури – это самый дорогой подарок, который правитель может сделать своей наложнице! Видела, у госпожи Чаусси-пеш на лбу?
– Ага, припоминаю… Сухостой какой-то.
Открыв мешочек, я высыпала на ладонь что-то тяжёлое, тускло блестящее и металлическое. Восхитилась:
– О, это же цепочка! Нет, ожерелье целое!
На толстой, фигурной цепочке из неизвестного мне белого металла, похожего на серебро, болтались три оправленных в клеточки из тонких прутиков того же металла круглых камешка – серый, голубой и розовый. Я приложила всё это дело к декольте и спросила:
– Ну, как мне?
– Очень красиво, – похвалила Амина. – Жаль, что это не сури, но тоже великолепие! Стоит очень дорого.
– Не знаю, в чём ценность сухостоя, но мне больше нравится это ожерелье.
– Сури не сухостой, – будто бы даже оскорбилась Амина. – Это украшение из чешуек крыльев нашего правителя! Немногие похвастаются обладанием такого сокровища!
Я подняла брови, но ответить ничего колкого не успела. В дверь постучали и вошли, не дожидаясь ответа. Ликки с красиво уложенными малиновыми волосами присела в коротеньком файшете и сказала хриплым голосом:
– Госпоже нужно выйти в сад, так велела Мать-драконица.
– А ты кто? – машинально спросила я, осознав, что госпожа – это я.
– Ликки госпожи Паоли.
Я глянула на Амину, та кивнула:
– Госпожа Паоли одна из наложниц нашего правителя.
– Ладно, раз зовут – пошли.
Я поправила причёску и, высоко вскинув подбородок, вышла из комнаты в сад. Там уже собрались остальные девушки со своими служанками, сидели у фонтана, прогуливались вместе и по отдельности. Я не знала, куда себя девать, несмотря на свой надменный вид, и пошла к воде. Выбрала себе местечко поодаль от других и присела на каменный бортик. Вода была тёплая и словно пузырящаяся, как в джакузи. Никогда не купалась в джакузи, но мне почему-то показалось, что там именно такая вода.
А потом я подняла голову и увидела за деревьями Сада Наложниц несколько женских фигур. Одна из них была одета в тёмное фиолетовое, а остальные были удивительно похожи на Мать-драконицу и её дочерей. По саду прошелестело тихое и испуганное:
– Колдунья… Колдунья!
О как! Колдунья, которую велела привести Мать-драконица. Интересно, зачем? Этот вопрос я и задала Амине. Она пожала плечами. Поэтому я обратилась к ближайшей девушке – миловидной блондинке с тугими кудряшками, как у африканки:
– Слушай, а кто эта колдунья и зачем она пришла?
– Зачем-зачем, – пробормотала та. – Внутренности твои вырвет и по ним гадать будет!
– Чего-о-о?
– Прости, это шутка, – покаялась девушка и улыбнулась. Во рту у неё не хватало клыков, вместо них желтели искусственные камешки, выточенные под размер настоящих зубов. Я поёжилась. Надеюсь, что это не местное наказание, а какая-нибудь традиция из её мира… Девушка, между тем, передёрнула плечами и продолжила:
– Наверняка пришла, чтобы узнать, почему у нашего правителя ещё нет наследника.
– Логично, – фыркнула я. – Надо обследование у врача, а колдовство тут мало поможет.
И тут же вспомнила, что несколько минут назад сказала нашить на платья ритуальные узоры для беременности. Устыдилась, конечно, но молча. Нечего тут всем знать о моей двойной морали.
Колдунья появилась из-за дерева, и все сразу притихли, сникли, скукожились. Я с удовольствием наблюдала за голубой птичкой, которая стала почти в два раза ниже и плечики, ранее гордо расправленные, опустила. Мне тоже было страшновато, но с этим нас, будущих актёров, тоже учили справляться. Дышать глубоко и обязательно проговорить внутри причину страха. В данный момент я очень боюсь глаз колдуньи, под которыми вытатуированы чёрные точки. И ещё очень боюсь других татуировок – нечто вроде летучей мыши на правой щеке и пламени на левой. Они пугают меня совершенно иррационально, ведь это просто картинки на коже. А может быть, мне страшно от тяжёлого колючего взгляда?
И стало любопытно: а как же колдунья будет колдовать?
Она прошлась ковыляющим шагом между нами, заглядывая в лица всех девушек, даже ликки. Мать-драконица шла следом и тревожно приговаривала:
– Ты, главное, не ошибись! Главное, найди нужных! Я же всех наложниц проверяла по звёздам!
Ха! Не всех! Меня не проверила.
– Молчите, – скрипнула колдунья. Старуха, наверное, поэтому и голос такой. Зыркнула в лицо голубой птице, пожевала губами, ткнула пальцем в грудь Чаусси-пеш, спросила: