– Миртас? – позвала, и голос сорвался. В груди завязался тугой узел, что было странно, потому что я испугалась большого дракона, хотя только что могла умереть, исчезнуть навсегда. А сейчас лечу, подвешенная в когтях над Гьярдом… Божечки-кошечки, это случилось взаправду? Я наконец-то увидела настоящего дракона в его настоящем обличье?
Стоп, стоп. Я буду думать об этом потом. Потом, когда меня поставят на землю. Или… Нет, не сбросят же меня прямо на городскую улицу?
Если это Миртас, он этого, конечно, не сделает. Но куда он несёт меня?
Влажное дыхание моря догнало нас. И я увидела то место, где дракон собрался приземлиться. Недалеко от города, на берегу, в окружении причудливых пальм, на маленькой лужайке… Меня посадили так аккуратно, что я даже не почувствовала толчка.
Я тут же вскочила на ноги, глядя, как дракон – большое чешуйчатое животное с длинными кожистыми крыльями – медленно садится и сдувается до размера нормального человека. Миртас в своём самом простом обличье, которым наградила его природа при рождении, выглядел очень-очень сердитым. Таким сердитым, что я приготовилась к долгому разговору. Но мне не дали и слова сказать.
– Женщина, ты потеряла остатки разума, которые были в твоей голове?! О чём ты думала, когда решила закончить свою жизнь на траве моего сада?! Ты посчитала, что можешь распоряжаться собой, как тебе вздумается? Так вот, если ты ещё не поняла, я объясню тебе раз и навсегда: я и только я решаю, кому умирать в Гьярде. Я и только я решаю, кому жить! Когда мы вернёмся в гарем, ты будешь наказана. Я запру тебя в твоих покоях и приставлю к тебе круглосуточную охрану из ликки и раусиби.
Аж страшно стало! Всё, теперь точно по ночам спать перестану! И писаться в кровать начну. Напугал, блин… Я выпрямилась, прищурилась, глядя в глаза Миртасу, и спросила язвительно:
– Ты всё сказал?
Он покачал головой и сел на травку. Так сел, будто на трон. И пусть голышом, всё равно выглядел Миртас настоящим правителем. Только вот я, даже залюбовавшись невольно, помнила, что он отравлен сёстрами и скоро умрёт…
– Не всё. Алина, даже если ты моя любимая наложница и будущая мать моего наследника, ты не смеешь дурно отзываться о членах правящей драконьей семьи. Ни в коем случае. Я не позволю тебе наговаривать на мою сестру Иссэини, которая была воспитана в традициях нашего рода и является верной подданной и любит меня, как брата и правителя. Кто надоумил тебя на такие вещи?
– Ты можешь мне не верить, Миртас, но до сего момента я тебя не обманывала и ничего от тебя не скрывала, – ответила я ему, вздёрнув нос. – У меня сердце разрывается, поверь! И я не знаю, как тебя спасти.
– От кого Великий Дракон?!
– У тебя живот не болит?
– Почему ты спросила?
– Заболит. И лекарь скажет, что это колики. А потом ты умрёшь, потому что противоядия не существует. Я слышала разговор твоих сестёр.
Миртас покрутил головой с забавным выражением лица. Словно он раздосадован и одновременно я его забавляю. Дурак. Как же объяснить ему? Как заставить поверить? Я вздохнула и тоже села, хотя мне и не разрешали. Набрала воздуха в лёгкие и решила начать с самого начала.
– У тебя есть брат-близнец, похожий на тебя как две капли воды. Его зовут Кантер, и он садовник в твоём тайном саду. Именно он должен занять твоё место, когда ты умрёшь. Уверена, что тебя просто тихонько закопают где-нибудь, а Кантера будут поить шави, как это делали с тобой. Страной будет управлять Иссэини – из тени брата, разумеется.
– Стой, замолчи! Ты говоришь глупости! Как может во дворце, в гареме жить мой двойник, а об этом никому не известно?!
Вот теперь Миртас даже разозлился. Но мне его злость была как мёртвому припарки – я не боялась больше, что он меня разлюбит. Боялась только того, что он умрёт, не успев обезопасить меня и малыша…
– А вот как раз это технически и не сложно. Мало кто в гареме видел тебя в лицо. Только твои наложницы, личные слуги и охрана. Остальные должны бухаться в обморок, если вдруг тебя встретят. Даже ликки прогоняют из сада, если ты туда направляешься. А Кантер живёт в изоляции, ему прислуживает один и тот же раусиби, который никогда не видел твоего лица. Когда кто-то приходит в сад, Кантеру предписано тут же запираться у себя в каморке. А остальным сад недоступен. Вот и всё. Если учесть, что о рождении близнецов могли знать всего несколько персон – твоя настоящая мать, акушерка и ее помощница, то всё очень логично. Убрать лишних свидетелей просто, а мать запирают в одиночные ублиеты до конца жизни сразу после родов.
Миртас молчал, видимо, осмысливая всё сказанное мною. А я ждала. Ждала, когда отскрипит его мозг, ещё не до конца освобождённый от шави. А часики тикали, тикали. Отсчитывали время, оставшееся Миртасу до смерти. Есть ли возможность ещё спасти его? К каждому яду должно быть противоядие. Есть ли оно у Иссэини?
Вряд ли. А даже если и есть, она ни за что не признается в этом.
Или у колдуньи, которая сделала яд.
Сколько колдуний может обслуживать гарем правителя?