— Даэ Геллерхольц, откуда вам известно это имя? Это… то, о чем я думаю? Нет, не отвечайте. Я вижу. Да, это он.
Я только пожала плечами, и постаралась думать о мягких и пушистых облаках, сбивая, как я надеялась, страшную магию со следа. А Йонна продолжила:
— Я всего один раз слышала это имя. Не знаю, о чём вы говорили, но это существо очень опасно. Рэйнер, ты уверен, что официальное прошение Чезаре будет именно завтра? Отложить нельзя?
Рэй вздохнул:
— Нет. К сожалению, нельзя. Всё решится завтра, так или иначе. Но… у меня всё под контролем, Йонна. У нас. Если же нет… есть запасной план, — он бросил на меня странный взгляд. Они снова говорили о чём-то, чего я не понимала.
— И вы не собираетесь мне рассказывать, верно? — в голос проникало всё накопленное раздражение, и я ничего не могла с этим поделать. — Вас не смущает, что это касается меня и моей жизни напрямую, что я рискую, что мне, в конце концов, просто страшно?
Рэйнер практически рычал, отвечая:
— Нет, я не собираюсь ничего рассказывать необученному человеку, ещё слишком молодому, чтобы хорошо себя контролировать. Если тебя это утешит — всё под контролем, насколько это возможно. Обсуждения закончены. Завтра мы едем на приём, и ты сделаешь то, что должна. А дальше — моё дело. Как более старшего и имеющего возможности решать проблемы, а не только бегать и требовать. Анцгейр тебя хвалит — вот и учись, Коринна. Это самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать.
— Даже если «должна» я рассказать про тебя что-нибудь, что тебе не понравится? — я усиленно думала о том, что он спит с Анной, хотя на самом деле в этом сомневалась. Воздух вокруг меня дрожал, словно напряженная тетива, но, кажется, ни Йонна, ни дорогой герцог, этого не замечали.
— Особенно если так! — воскликнул он раздражённо. — Всё, хватит. Это приказ Его Высочества Никласа в том числе. Мы должны быть там. Я всё сказал.
Затем он развернулся и вышел, явно банально сбегая от разговора. Я мрачно посмотрела на Йонну. Та вздохнула и мягко произнесла:
— Даэ Геллерхольц, я понимаю, что вам страшно. И что моего воспитанника очень хочется чем-нибудь стукнуть. Но в данном конкретном случае, я прошу вас, не совершать ничего непредсказуемого и действительно поехать. Я рассказала Его Высочеству и Его Сиятельству всё, что нам удалось вытянуть из вас и девочек. Надо мной ваши… ограничения, к счастью, не властны. А потом Рэйнер всё расскажет, честно и без утайки. Когда это будет возможно.
— Не хочу я ничего от него слушать. Наговорился уже. И про монастырь, и про то, какая я глупая и ничего не знаю. Почему бы это, интересно… видеть его не хочу! — хотелось топать ногами, но это было бы совсем глупо, так что я сдержалась, глубоко вздохнув. — Но я поняла. Какой-то план есть. И он включает… меня. Надеюсь, в этом Рэйнер не так плох, как в отношениях с людьми. Я не буду мешать, Йонна.
— О большем я и не прошу, — она с облегчением улыбнулась, и ушла в ту же сторону, что и Рэйнер. А я? Я отправилась раздавать распоряжения слугам, раз уж никто и ничего не хочет мне рассказывать… любой приём требует подходящий наряд и украшения. Как минимум.
Поездка на так называемый приём ощущалась больше как поход на казнь, чем как что-либо иное. Я знала, что именно там Стефан вынудит меня рассказать «его версию событий», и совершенно не уверена была, что у меня получится ему противостоять. Да, немного, в мелочах — получалось. И да, благодаря Йонне этого «немного» хватило, чтобы сделать какие-то выводы и передать информацию Рэйнеру и старшему принцу. Но как много они поняли? Представляют ли они, с насколько могущественным человеком имеют дело?
Пока что у меня было стойкое подозрение, что нет. Но никто и ничего не хотел мне рассказывать, поэтому я могла лишь предполагать. И стараться не показывать внутреннее состояние ничем и никак. Даже платье я выбрала сама — одно из тех, что мы с Йонной заказывали на бал, потому что она предложила воспользоваться поводом и пополнить гардероб яркими нарядами. Я была в небесно-голубом с кружевной вязью и украшенным жемчугом платье теперь, и с мелко завитыми и поднятыми вверх волосами походила на куклу.
Но лучше так, чем белое, которое предлагала Йонна. Куклой быть лучше, чем жертвой на заклание. Жертвой быть мне вообще надоело. Поэтому в карете, что везла нас в королевский дворец, я рассматривала пейзажи вокруг в окно. Ещё совсем недавно я смотрела на фруктовые деревья на своей свадьбе, а сейчас листья уже пожелтели и опадали, хотя осень только начиналась. Как желтело и опадало моё восхищение собственным супругом. Какие бы у него ни были мотивы, он вёл себя совсем не так, как я рисовала себе, сидя в доме под присмотром Белинды.
Хотя в одном я была ему благодарна, что скрывать. Мне не нужно было больше называть ядовитую змею матушкой, и домой к нам он пустил её только по прямому королевскому приказу, а ко мне — не подпустил. Это и правда было ценно. И всё же, листья падали на землю, напоминая о том, каким коротким бывает лето у нас, на севере.
