Хотела бы я жить среди вечнозеленых деревьев где-нибудь в Ортане или Неттале. Или вообще уехать в развесёлую Ланнару, которая была «чрезмерно» полна свободы даже по неттальским меркам, не то, что по нашим. По крайней мере, так говорили, насколько это верно — проверить не довелось. И если Стефан сядет на трон, то уже и не доведётся.
Рассматривать столицу с её каменными мостовыми, везде снующими людьми, и мрачными сводами высоких зданий со множеством башен, совершенно не хотелось. Да, отец держал нас в провинции, вдали от столичного великолепия, и ездила туда лишь Белинда с дочерьми, да братья — сами по себе. Но мне здесь не нравилось. Над городом как будто нависло предчувствие беды, которое совершенно не замечали его обитатели. К тому же, я не привыкла к такому шуму, и к толпам народа. К тому, как мальчишки разбегаются с дороги, завидев карету или конных, к тому, как здесь пахнет — конским навозом, свежестью морозного дня, различной снедью, и человеческим потом.
Хотелось прикрыть нос платком. Будь магия в большем почёте, уж с запахами мы бы справились без труда, но позиция Светлейшего и его латов была тверда. Из-за чего мне вовсе не хотелось находиться в столице. Впрочем, когда мы перешли в квартал при дворце, стало намного легче. И чище, что немаловажно. А потом мне пришлось отвлекаться от тревожных мыслей не так, как хотелось бы. Здороваться со старыми знакомыми, постоянно перед кем-то приседать в реверансах, путаться в именах и лицах, ловить язвительные шепотки за спиной, которые Рэйнер, казалось, вовсе не замечал.
— О, герцог Геллерхольц привёл всё же свою бродяжку…
— Ну ничего так бродяжка, изящненькая, но ясно, почему Белинда её в доме держала. Посимпатичнее будет, чем её дочурки-то.
— А толку? Её папенька прижил непонятно от кого, а признал, как одну из нас. Вон, даже за герцога выскочила! Нужна она ему, конечно, как третья рука, но дети-то будут герцожатами, так что устроилась неплохо…
— Ну не скажи, третья рука кое в чём может и пригодиться, — и захихикала жеманно.
Я не всматривалась в лица говорящих, просто не хотела знать, кто именно говорит все эти гадости, думая, что я не слышу. Но и не слушать тоже не могла. Я была здесь чужой, и с этим сложно было что-либо сделать. А когда всем станет ясно, что у меня есть активный дар, они начнут ещё и бояться… странно, что не начали уже, я ведь колдовала на балу, и щит не скрывала. Да и сил бы не хватило его скрыть, прямо скажем.
Интересно, были ли среди тех, кого я прикрыла, эти девушки? И понимают ли они, что без «бродяжки» они бы там так и остались лежать? Что-то очень тёмное внутри меня пыталось сказать, что так бы они получили то, что заслужили. Но если всякий раз убивать каждого, кто сказал кому-то ядовитую фразу, начинать придётся с меня самой. Сколько я их Рэйнеру наговорила…
А на приёме стало интереснее, когда большая часть приглашенных собралась в огромном зале, и заняла свои места. Негласно свои, конечно. Кто-то был ближе к королю и молчаливой королеве, кто-то дальше, в зависимости от положения, знатности, и репутации при дворе. По местам нас провожали идеально вышколенные молчаливые слуги, которые неестественно вежливо улыбались, и смотрели не в глаза, а куда-то в переносицу. Каждую пару громко объявлял распорядитель. Например, нас с Рэем объявили так:
— Герцог Рэйнер Асгейр Вальгард Йохан Леннарт фир Геллерхольц дар Браттен де ла Марен, герцог Геллерхольц, Защитник Даланны, Меч Короля, Медная Рукоять Севера, из рода Геллерхольцев, ведущего своё начало от Вестмара Завоевателя, с супругой, герцогиней Коринной фир Геллерхольц, урожденной фир Ледс.
Я примерно помнила полные имена и титулы самых знатных и значимых лиц Даланны, помнила правильные титулы королей соседей по Соцветию. Но вот так без малейшей запинки, не заглядывая толком в свиток, называть любого, не могла. Зато отвлекалась чем угодно, даже болтовнёй распорядителя. Когда мы сели по правую руку от Его Величества и его супруги, через всего лишь три места, тревога отчего-то стала только больше. Раньше место Геллерхольцев было дальше, с тех пор, как титул герцога принял Рэйнер. Что изменилось?
Большинство из входивших я знала. Не очень хорошо, но достаточно, чтобы понять кто передо мной до того, как распорядитель их объявит. Но когда все разряженные и рассевшиеся аристократы дружно выдохнули, выражая, кажется, крайнюю степень удивления, я увидела нечто совершенно неожиданное.
Я посмотрела в сторону выхода, и увидела уже знакомого светловолосого полуэльфа. Только разодетого в ярко-зелёный камзол, расшитый изумрудами и малахитом, да ещё и переплетёнными с золотым шитьём. Вышивка на его одежде напоминала лозы, опутывающие Чезаре целиком, а на голову он зачем-то нацепил высокую зелёную шляпу. Может быть, это неттальская придворная мода?
