Как бы то ни было, но внимание он привлёк. А ещё больше его привлекла спутница Чезаре. Миниатюрная изящная девушка с густой рыжей косой, доходившей ей до середины бедра. Уши у неё были какими-то более тонкими и аккуратными, чем у Чезаре, и я предположила, что передо мной эльфийка. Только одета она была вовсе не так, как должна была одеваться аристократка. На ней был плотный серебристый доспех в мелком плетении, закрывающий тело целиком, а в руках она держала длинный шест. Что-то мне подсказывало, что раньше она носила с собой боевое оружие, но на мероприятие, где присутствовали члены королевской семьи, с оружием не допускали никого. Даже с церемониальным, не то, что с боевым. Длинная деревянная лакированная палка, которую эльфийка держала в руках, была самым близким к «оружию», что можно было использовать.
Мне казалось это правило довольно глупым, когда любой может оказаться магом. Ведь они сами и есть оружие, а проверок и ограничителей у нас не было. Даже толкового законодательства не было, в том, что касалось магов и магии. Разве только правило, по которому я вышла замуж, и несколько запретов совсем «небогоугодных» деяний. Я покачала головой, выбрасывая из головы не так уж и давно прочитанные книги по юриспруденции, и вслушалась в представление распорядителя:
— Посол Нетталы, баронет Чезаре Ватассаро Джустино Косимо Витторе Гаэтано Амато Скорца фир Лиарри, герой обороны Эрвелинга, наследник своего старшего брата Лайонела Камилло Амато Скорца и отца, Джустино Косимо Амато Скарчари, и его спутница, Леанта фир Нимассо, названная дочь барона Нимассо, урожденная эльфийка из Мантлерийского анклава. Прибыли с дипломатической миссией ко двору Его Величества!
Женщина. В доспехах. И с оружием, пусть и чисто номинальным. Здесь. Конечно, начались шепотки, возмущения, и Светлейший знает, что ещё. Кто-то особо «добропорядочный» шипел, что нечего таскать свою остроухую куртизанку к приличным дамам, но, конечно, между собой. Я отметила, что представили Чезаре по нашим традициям, а не по его. С учётом того, что на юге, как и у драконов, принято давать детям имя и фамилию и по матери, и по отцу, получилось очень длинно даже без «специальных» титулов, коих навалом было у Рэйнера. Почему было не представить его так, как его зовут? Это наверняка какое-то политическое послание, но я не знала, что оно значит.
Вероятно, и появление эльфийки в таком виде тоже что-то значит, и Чезаре намеренно так поступил. Он не показался мне дураком, не показался и самоубийцей. Значит, всё это для чего-то нужно. И я смотрю срежиссированный кем-то театральный спектакль. Вопрос только в одном: кем, Чезаре, Никласом, Рэйнером, или и вовсе Стефаном? Тёмная «червивая» магия опасливо ворочалась под кожей, и я чувствовала, что пойму ответы на свои вопросы очень скоро. Но пока — мне оставалось только наблюдать, не зная, чего ждать и от кого.
Чезаре вместе с эльфийкой вышел в центр зала, встал прямо перед Их Величествами, и поклонился обоим. Не только рассеяно смотрящему мимо него королю, но и женщине в сером шерстяном платье, убравшей тёмные волосы под такой же серый платок. Светлейший учит женщину быть скромной, а Её Величество была очень набожной прихожанкой. И вздрогнула, когда на неё обратили внимание. Но всё же царственно кивнула, принимая жест Чезаре.
— Ваши Величества, Ваши Высочества, и все присутствующие, я благодарю вас за то, что вы согласились меня принять. Я представляю альянс Нетталы, Ланнара, Ортана, Эрвелинга и Мантлери. Как вы знаете, сейчас мы находимся в состоянии серьёзной войны с горными варварами, которые вознамерились переместиться из своих гор в наши земли. Но Пять Пиков разделяют наши с вами государства, а захватнические амбиции этих монстров крайне велики. Я пришёл к вам не просить о помощи, но напомнить о том, чьи земли станут следующей целью алчных и жестоких налётчиков. Вы можете победить угрозу на наших землях, присоединившись к альянсу и добив захватчиков. А можете подождать. Но если наш союз падёт, самым лакомым кусочком для них станут Ройс и Даланна, затем придёт черед Карнидейла с его портами и флотом, а напоследок они закусят Эйлатой и Раггердом. Я уверен, вы не хотите этого! И я выбрал Даланну как колыбель разума и магической науки, где к моим словам могут прислушаться. Прошу вас! Мы должны устранить эту угрозу, пока она не добралась и до ваших детей, не разорила и ваши земли тоже!
Наверное, Чезаре привык к тому, что после его речей наступает оглушительная тишина. Этот полуэльф умел быть убедительным. Но речь, которую он подобрал для аристократии Даланны оказалась настолько же неподходящей для слушателей, как не подходили наряды самого дарэ фир Лиарри и его спутницы. Он выделялся. В самом плохом смысле слова. И вызвал бурю негодования.
Тут и там я слышала шепотки:
— Эта остроухая падаль нам угрожает! Горняки не опасны тем, кто не чешет острые уши. Гнать его надо в шею!
— Он решил оскорбить нас?! Светлейший не одобряет чароплётов, и мы никакой не центр магии, что за вздор!
