Однажды Раиса рассказала историю про свою соседку Таю, молодую, ничем не примечательную женщину. По описанию я не могла представить ее образ, слишком блеклым казался. Помню только, что была маленького роста, смуглая, с карими глазами и угольно-черными волосами. Занимала она комнату со своими двумя маленькими детьми. Старшему Олежке было три года, а маленький Валька только ползать начал. Каждое воскресное утро Тая ходила на рынок, покупала овощи и кусок мяса на косточке.
Всю неделю на кашах, молоке да хлебе, чтобы в выходные приготовить вкусные щи. Натереть свеклы для салата, любимое угощение мужа. Супруг работал на заводе за несколько километров от дома, приезжал только на положенные отгульные дни, а потом уезжал обратно. Однажды после такого вот его отъезда к Тае наведалась гостья. Все соседи на кухне шептались, кто это к Таечке приехал.
Молодая девушка в шляпке и перчатках из сафьяна, с маленькой сумочкой в руках была приятной на вид. Достаточно вежливой, как со стороны женщинам-соседкам показалось. Словно с открытки, прямо копия актрисы, сравнивали образ данной дивы шептавшиеся на кухне. Надолго дамочка не задержалась. Проводили ее взглядом и принялись опять за свои дела. Кто во дворе белье развешивал, кто ребенка укладывал под цветущей грушей, кто подушки выбивал.
Пока одна из соседских девчонок не прибежала. Все ее нянькой звали, этакой палочкой-выручалочкой для местных мамаш. Кроме слова, как «помогите», разобрать никто ничего не смог. Одна из женщин, бросив стирку, обтерев руки о передник, побежала за девчушкой. К тому времени вернулась и Раиса домой, тут же последовав за всеми.
Открыли дверь в комнату Таи, и перед глазами соседских женщин предстала картина:
Тая сидела за столом и натирала свеклу, сразу и не разобрав, что сок полный в чаше сливался с кровью стертых пальцев рук. Рядом на разделочной доске лежал окровавленный нож. Взгляд переместился в угол комнаты, там лежало тело младшего сына, пораженное ножевыми ранениями колото-резаными.
Олежку не сразу нашли, только благодаря следам на полу, мальчишка пытался спрятаться под кроватью, но мать его застала быстрее. Вся спина маленького ребенка была исполосована. Когда тела увозили, следователи да и медики были в шоке. Прежде чем убить младшего, мать проткнула глаза старшему, чтобы тот не видел, куда бежать.
На крик никто не обратил внимания, когда Олежка зарыдал от причиненной ему боли. Все дети плачут, а в этой семье часто, вот и в этот раз все думали, успокоится скоро.
Увезли Таю. Комнату опечатали. Детей хоронили соседи да родная тетка, сестра матери-убийцы. Отец появился спустя время, приехав за вещами в закрытую комнату. На бедолагу отца накинулись все женщины. Оскорбляя и сопровождая ударами всем, что под руку попадалось.
Загулял…
Сама любовница к Тае и приезжала, на этом фоне крышу-то и снесло у брошенной жены. Так зверски разделаться с детьми из-за измены мужа.
Вспомнив эту историю, тогда я не могла понять, что именно сподвигло женщину на убийство собственных детей. Что должно было случиться в голове у этой женщины? Разве такое возможно, разве такое бывает? Вытащив себя из воспоминаний, я продолжала наблюдать реальную картину, как мать лишили ребенка, и она убивалась горем.
Попытки немцев поднять Наталью были бесполезными. Мать лежала всем телом на свертке с сыном, не прекращая всхлипывать, сквозь хрипы, произнося очередное ругательное слово. Схватив горсть земли в кулак, Наталья из последних сил пыталась бросить в рядом стоящего солдата. За что поплатилась жизнью… Ее тело рухнуло рядом с сыном.
У меня словно помутился рассудок. Я не издала ни звука. Словно ничего не соображала и практически не слышала голоса рядом стоящих. Давящая боль в виски была такой невыносимой, что хотелось просто упасть в пропасть и разбиться.
Перед глазами стали мелькать белые точки, и пульс участился. Спотыкаясь об ухабы, не чувствуя дорогу под ногами, я шла на ощупь, в сопровождении немецких солдат.
Вдали виднелись фонари, подходили к деревне, значит. Я упала, ноги тряслись, но встала быстро, не дав немцу в очередной раз ударить меня. Я нужна была им живой. Я это знала. Но это было страшно, ведь меня ждал допрос.
Меня бросили в какой-то сарай, где было темно и ужасно сыро. Один только запах гнили в носу и стоял. Я была не одна, кто-то еще находился, но из-за отсутствия сил я не могла даже пошевелиться, просто лежала на полу. Закрыла глаза и провалилась. Проснулась от звуков петухов. Там в лесу другие птицы пели, а попав в плен, вот они, как в мирное время, до всего этого кошмара.
Я открыла глаза, от небольшого окошка свет попадал внутрь. Рассмотрев все рядом, поняла, что здесь еще женщина есть. Она сидела в углу, что-то крепко держа в руках, и раскачивалась из стороны в сторону. Не быстро, медленно. И смотрела в одну точку. От сухости во рту я не могла произнести ни слова.
Открылась дверь, зашел мужчина, сразу поняла, не из немцев, а служит им. Поставил ковш воды около меня и сказал: