Ганс уже вовсю трапезничал во время нашего диалога. Протерев рот салфеткой, он отодвинул стул и встал из-за стола. Выпрямился, поправил форму на себе, потом кончиком языка облизал правый уголок рта и приблизился ко мне, продолжая держать рот полуоткрытым. От него приятно пахло, одеколон или мыло, не понимала в тот момент, но запах был одурманивающий. Никакого пота, никакой грязи на лице или шее. Волосы были свежестриженные и уложены набок. Он приподнял левую руку, дотянулся до корзины, достал яблоко и протянул мне. Я посмотрела сначала на фрукт, а потом на его кисть. Идеально длинные пальцы и ровные ногти, а главное, чистые. Он развернул ладонь вверх и жестом еще раз протянул мне угощение. Я взяла яблоко и произнесла:
– Благодарю.
– Съешь сейчас здесь, чтобы не возникло вопросов ни у кого там.
– Хорошо.
– Мария, кажется. Тебя ведь так зовут?
– Да.
– Откуда знаешь немецкий?
– Много читала книг. Научную и художественную литературу.
– А кроме немецкого, какие еще знаешь языки?
– Свой родной. Еще французский и немного английский.
– Так странно, ты говоришь практически без акцента. И тебе действительно не страшно. Ты спокойна. Ну, может, небольшая дрожь. Не бойся меня. Хорошо? Договорились?
– Да.
– Сейчас можешь идти. Тебе ведь вечером еще предстоит работа.
– Да. Я пойду.
На улице меня ждал патрульный. Вернувшись на кухню, я не могла стереть перед глазами образ Ганса. Это было странно, но мне хотелось до него прикоснуться. И как прокомментировать мой страх перед ним, я не знала. Но мне было страшно не оттого, что он немец, а потому, что он мужчина, какого я никогда раньше не встречала. Весь его образ, он просто не поддавался описанию. Его внешний вид, казалось, просто ухоженность, только и всего. Ну конечно, он просто слишком красивый, он просто не такой, как другие. Что со мной происходило в тот момент, я не понимала, я разговаривала сама с собой, пытаясь убедить себя, что он просто немецкий офицер, враг.
Время приближалось к сбору гостей, нас всех собрала Эмма на кухне и объяснила правила поведения и у кого какие обязанности. Для нас затопили баню, и все девушки были подготовлены к вечеру. На кухне я украдкой капнула пару капель масла себе на ладони и растерла по рукам, после чего потерла палочку ванили и провела ею по шее и груди. Было просто дикое желание себя увлажнить хоть чем-то, так как за все время в концлагере кожа была ужасно пересушена, скорее всего из-за хлора – лучший антисептик, по мнению местных. По моему же мнению, хотелось пахнуть как булочка с корицей, нежели хлоркой.
Заострив спичку, смочив ее слюнями, коснулась угля и немного подвела глаза, тонкой нитью по контору. Локоны лежали послушно, лишь только прядь убрала за правое ухо. После чистки картофеля я помогала подготовить лимоны для лимонада, благодаря цедре отбелила пальцы. Мне хотелось вернуть свою женственность, даже хотя бы в заключении, кто знает, сколько мне оставалось. Но больше всего мне хотелось увидеть еще раз Ганса и не показаться ему на глаза в непотребном виде.
Я не раз замечала взгляд Эммы на себе, но она ничего не говорила. Только наблюдала. Ничего запрещающего я не делала и не создавала конфликтной ситуации, более того, не должна была вообще привлекать к себе внимания. Я вне подозрений, как мне казалось.
Немецкие офицеры стали собираться в гостиной. Я изредка прислушивалась к разговорам, общение шло о новых победах Гитлера и о реализованных планах в стране. Тематические разговоры менялись, плавно переходили в обсуждение о предстоящем футбольном матче и премьере спектакля на сцене театра Берлина. Я же пыталась услышать весть о просвете войны и голос Ганса.
Состав офицеров отличался от предыдущего, нагрудные знаки, ордена были, но не в таком количестве, как у тех, кого я видела в первый раз. За время пребывания в концлагере я немного стала разбираться в званиях и должностях немецких военных, но не могла определить лишь только, что обозначали те или иные медали.
Ко мне подошла Эмма и спросила:
– Почему ты до сих пор не в зале? Ужин подали, господа празднуют, присоединяйся, все девочки уже там. Нужно следить за приборами и подносить спиртное. Мне на кухне твоя помощь больше не требуется, не забывай, для чего ты здесь.
– Я уже иду. Прошу меня простить.
Я расстегнула верхние две пуговицы у горла своего платья и вышла в столовую. Уже никого за столом не было. Голоса доносились из каминной комнаты и бильярдной. Я направилась в ту сторону. Проходя главный холл дома, почувствовала легкий холод по ногам, входная дверь открылась, и вошел Ганс в сопровождении двух солдат. Он снял фуражку, вложил в нее перчатки и протянул мне. Я опустила голову вниз, взяв его вещи, тут же удалилась. От пальто пахло табаком и кофе, закрыв глаза, я вдохнула его запах и слегка насладилась. Как только все аккуратно разместила в гардеробной, я вернулась в холл, где уже никого не было, а это означало, что Ганс присоединился к гостям.