Я дошла до домика, пытаясь удержать свое сердце на месте. Накрыла стол, достала сорванные цветы и поставила их в кувшин. Нагрела воды. Умылась сама. И приготовила для Ганса. А его все не было. На часах стрелки показывали почти восемь. Прошло в ожидании чуть больше двух часов. Я не знала, что мне делать. Уходить или оставаться. Подошла к окну, все было спокойно, никаких движений. Я безумно хотела есть. Решила, что надо уйти, страх был на груди, переживания. Но вдруг вошел Ганс. Он был с серьезным лицом, но не нервный, совершенно сдержанный. Прошел в комнату, снял фуражку, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, сел на стул, немного откинулся назад и с ухмылкой посмотрел на меня. Я не удержалась и спросила:
– Что?
– Ничего, вспомнил, как ты прятала цветы, а потом обнималась с немецкими овчарками.
– Я люблю цветы. И животных тоже.
– Я знаю. Заметил. Ты такая смешная.
– Какая есть.
– Злишься?
– Нет.
– Злишься. Я вижу. Ты так и не ела ничего?
– Нет.
Ганс тут же вскочил со стула, подбежал ко мне, схватил меня на руки и усадил на стул, присев на корточки около меня, поцеловал сначала мою руку, а потом погладил по бедру, тихо произнес:
– Ты когда злишься, заводишь меня.
– Что?
– Черт! Ты голодная! Я… Прости… Меня задержали. Я… просто там… Неважно. Давай за стол.
– Все готово, только подогреть что-то, все опять остыло.
– Садись. Я сам.
Ганс стал ухаживать за мной, и у него это получалось неплохо. Мужчина в форме, которая была сшита специально для него, суетился около меня, словно официант на набережной курортного города. Набросив на правую руку белую салфетку, приблизился ко мне с бутылкой и спросил:
– Вам налить, фрау Отто?
– Что?
– Ты станешь моей женой?
– Женой? Что ты такое говоришь?
– Повторю вопрос… Мари… Ты станешь моей женой?
– Наверное, да…
– Мари?
– Да, Ганс, я стану твоей женой!
– Я люблю тебя, родная.
Ганс протянул коробку и тут же добавил:
– Я не могу тебе надеть кольцо, и ты знаешь почему, но знай, что я этого хочу. А сейчас прими это. Я постоянно ломаю голову, что могу тебе вручить.
– Хорошо. Спасибо.
Я распаковала коробку подарка, там был набор гуаши, шесть цветов яркой краски и кисти. Как давно я не испытывала этого чувства, держа в руке кисть.
– Как ты догадался?
– Я видел твои творческие задатки. Сразу понял, что рисуешь.
– Да, ты прав. Но это было так давно, мне кажется…
– Мне казалось, такому мастерству невозможно разучиться? Особенно первый раз если получилось, то запомнится навсегда.
– Да, ты прав, что-то в этом роде.
Ганс меня поцеловал и, не отпуская из объятий, стал кормить ужином. Я немного расслабилась и дала понять, что нахожусь в хорошем настроении.
Он не отпускал меня и не хотел этого. Это была наша ночь. Ночь любви, и в ярких красках, и было то, что у меня не было с другими мужчинами «ДО». Я боялась впервые потерять этого мужчину, отдать его кому-то, это был только мой, только мой любимый и родной человек! И наслаждалась каждой проведенной секундой рядом с ним!
Я проснулась рано по привычке. Взяла гуашь и кисть, села рядом с Гансом и, не найдя ничего подходящего для холста, решила использовать внутреннюю часть крышки его чемодана. Не знаю, зачем я это сделала, но мне очень хотелось.
Ганс крепко спал и даже не подозревал, что я его рассматриваю. А тем более рисую его.
Все эти черты были для меня чем-то необычно приятным и значимым.
Я выводила последний штрих, подняв глаза и взглянув на Ганса, еще раз убедилась, что не могу без этого мужчины. Он вдруг приподнялся и посмотрел на меня. Потом потянулся и еще раз улыбнулся.
– Скажи, что моя.
– Твоя.
– Подойди ко мне.
Я отложила свою работу в сторону и, не показывая, что изобразила, подошла к Гансу. Сев на край кровати, посмотрела на его расслабленное тело, но при этом очень красивое.
– Мари, прими это от меня на память и в знак, что мои намерения серьезные. – Ганс протянул мне маленькую коробочку, обшитую бархатом, с кисточкой из бахромы в центре основания.
– Ганс, это же кольцо твоей матери. Я не могу.
– Можешь, если испытываешь те же чувства, что и я.
– Не оставляй меня. Я люблю тебя.
– И я тебя. Покажи, что там?
– Где?
– Ты рисовала.
– Так просто…
Ганс посмотрел на рисунок, а потом на меня. Схватив меня нежно за волосы и прижав к своей груди, ничего не сказав, указал на дверь, намекая, что мне было уже пора.
Я молча ушла, захлопнув за собой дверь, вновь с чувством, что я будто любовница или на один вечер для офицера, но в душе знала, что удовлетворила мужчину своей мечты и дала понять, кто я для него в его жизни.
Я продолжала носить на шее кольцо, подаренное Гансом, боясь его потерять. Но больше всего боялась, что может кто-то увидеть его.
Кольцо, подаренное Захаром, было утеряно вместе с моими вещами в лесу, когда попала в плен. Я не носила его, будто чужое, не мое было.
Вспомнила перстень, подаренный мамой, очень хотелось его вернуть. Единственное, что после нее осталось. А еще совсем юной я засматривалась на мамины серьги и очень хотела подобные себе. Но уши так и не были проколоты.