Почему я не могу держать с ним связь? Почему не могу быть с ним? Почему я в принципе оказалась в заложниках такой ситуации? Тоска меня накрывала, душевные муки одолевали меня, но мне нельзя было поддаваться чувствам. Справиться с которыми было слишком сложно. Я пыталась переключиться на работу, нагружая себя максимально, лишь бы не подавать виду, что мне грустно и с ума схожу от тоски, но еще больше от неизвестности.
Кто мы друг другу? Любовники? Враги? Кто я для него? Все эти вопросы мне не давали покоя. Он мне ничего не обещал, да и я сама взрослый человек, должна понимать, что делаю и нужно ли мне это. А вдруг я живу последний день, месяц, а может, год, и я больше никогда не смогу сделать то, чего хочу, ведь и так вся моя жизнь – вечные запреты! Жить по инструкции я не хотела никогда, но многие обстоятельства вынуждали.
Для меня было странным то, что в замужестве я не скучала совершенно, не видя мужа целыми днями. Как и с Захаром, мне даже казалось, что его отсутствие переносилось легче, чем присутствие со мной рядом. Мы были всегда сосредоточены в разговорах о происходящем, о нашей жизни в лесу, ни о каких других темах речь и не велась, да и к тому же Захар не знал, о чем можно было со мной поговорить, как не о текущих делах. И это вечное напряжение, в которое он меня загонял. С мужем я иногда пыталась обсудить прочитанную мною очередную книгу, но Алексей странно реагировал на мои эмоции и отзывы, порой казалось, что, кроме его безразличия по отношению ко мне, я ничего и не испытывала. Рассуждая об этом, злилась сама на себя, какая же я была жестокая по отношению к людям, которые столько всего для меня сделали. Да, я была благодарна за многое, но это было именно то самое чувство – чувство вечной благодарности, жалости, боязнь обидеть человека, который для меня что-то сделал хорошее. А так нельзя было, но я была совсем молодая и совершенно не знала, что такое жизнь. Я просто жила, с навязанными правилами и чувством вечного долга.
Эмма следила за мной. Я видела, как она пристально за мной наблюдала, за моей работой, за моими передвижениями по территории, за моим даже поведением во время приема пищи. Я была каждый день одной и той же, стараясь не подавать виду, что где-то там внутри тошно и кошки скребут. Попытки забыть Ганса были бесполезны. Я действительно не могла выбросить его из головы, а тем более из своего сердца. Порой вспоминала тот снимок девушки, который обнаружила среди его личных вещей, и тогда я еще больше себя накручивала. Может, он мне врал про чувства и решил воспользоваться мною, но он ведь мог просто пользоваться мною! Может, хотел сказки себе особенной, а та девушка совсем юная и целомудренная, не бывавшая в мужских объятиях?
В одно утро я услышала разговор Эммы и офицера. Тот приказал прислать одну из горничных к нему и описывал именно меня. Но Эмма рекомендовала воспользоваться услугами другой девушки, мол, по состоянию здоровья моя кандидатура не подойдет. Эмма в тот день запретила мне покидать кухню, более того, на весь день загнала меня в подвал навести там порядок, заодно и мышей погонять. Кошек в доме не держали.
Для меня это было приятной неожиданностью, что она придумала несуществующую хворь, чтобы не отправлять к данному офицеру.
На следующий день, буквально на рассвете Эмма меня подняла и отправила в тот самый домик, навести порядок, дав мне с собой корзину продуктов и приготовленный обед. Вручив мне все необходимое, добавила:
– Я так понимаю, это бесполезно пытаться тебя отвадить от майора Отто. По его распоряжению тебя отправляю. Все необходимое у тебя есть. Он прибудет сегодня днем. А может, вечером. Неважно. Иди, но только постарайся сдержать свои эмоции и не привлечь к себе внимания.
– А я разве…
– Не пререкайся. Радость в твоих глазах не скрыть. И амбиции выдают, Мария. Да, ты молодец и во всем, но даже при нынешних условиях, в которых ты находишься, ты выделяешься, и ты об этом знаешь. Я пока не знаю, зачем ты хочешь быть лидером во всем, но время покажет.
– Лидером? – я не скрывая своего возмущения произнесла вопрос.
– Да. Твоя работа выполняется выше всех похвал, и ты это знаешь, что умеешь справляться с любым заданием и выдерживаешь любые сложности. Не жалуешься, молча делаешь, и получается у тебя это намного лучше, чем у остальных. Карьерного роста здесь нет, и ты об этом знаешь, значит, хочешь похвалы, а это, собственно говоря, нормально.
– Возможно, вам показалось, фрау, – немного сменила я тон. – Но поверьте, я просто всегда была за то, чтобы в любом коллективе, даже здесь, при чужих законах, пребывая на чужой земле, я рьяный борец за качественную, а не халтурную работу. Не думала, что выполнение на «отлично» может быть наказуемо и охарактеризовано как «плохо», вот уж поверьте.
– У немцев, поверь, все всегда на высоте, и меня смущает тот факт, что ты умеешь сделать еще лучше. И без жалоб.
– А я могу жаловаться? Не знала, а то бы давно…
– Не дерзи, слишком много себе стала позволять, забыла про лагерную жизнь? Может, вернуться хочешь?