Смотрю еще парочку. Больше всего мне нравится смотреть, что едят в других странах, – возникает странное ощущение, будто это инструкции по примерке чужой национальности. У одного из моих любимых блогеров более шести миллионов просмотров, и ее видео объединяет жанры «еда за неделю», «японская еда», «реализм», «подросток» и «АСМР». Целых двадцать пять минут я смотрю, как девушка из Токио с яркими волосами – их цвет из винно-красного плавно переходит в розовый – ест сосиски, тост, японский корн-дог в блинном тесте и с кетчупом, острую лапшу быстрого приготовления с кунжутным маслом и плавающим яйцом, пиццу, поджаренный в масле удон, салат из морских водорослей и перловку, тапиоку и мороженое со вкусом черного чая, лосося в соевом соусе и окаю, жемчужный бабл-ти. Когда она ест, микрофон ловит звуки из ее рта – как она чавкает, жует, хрустит едой. Когда она пьет бабл-ти, раздается громкий звук – трубочка пробивает крышку, а потом слышно, как девушка глотает. Глоток, глоток, глоток. Осознаю, что глотаю одновременно с видео, представляя вместо бабл-ти кровь. Я жму на имя блогера и смотрю еще несколько ее видео.
Часто задумываюсь, какая еда бы мне нравилась, будь я полностью человеком. Ела бы я специально японскую еду, чтобы эта сторона моей идентичности – японская этничность, переданная отцом, – стала сильнее, или я бы отвергала японскую еду и ела как можно больше британского: овощи и корнеплоды, выращенные на британской земле, рыбу, пойманную в британских морях, мясо животных, которых пасли на британских полях среди британских пейзажей – холмов, покрытых полевыми цветами и вереском, сланцевых гор, плоских желтых и зеленых полей, маленьких ферм, людей в охотничьих веллингтонах, с несколькими собаками на поводках, белых скал на горизонте. Мне не нравилось (когда я росла там, где росла) выглядеть не как все. Надо мной смеялись из-за внешности – настолько непонятно было, откуда я, что за мной по детской площадке следовал целый ворох обзывательств, которые дают людям со всего мира: желтокожая, узкоглазая, китаеза, эскимоска, чурка, обезьяна, собакоед, убийца китов. Но при всем том у моей кожи был серебристый оттенок, за слегка смуглым тоном или, может быть, поверх него, но прозрачный; из-за него моя кожа кажется слепленной из терракоты и покрытой потом прозрачной глазурью с намеком на серый.
Иногда, глядя, как люди едят, я чувствую отвращение, иногда – зависть. Я хотела бы попробовать на вкус все, понять через еду весь человеческий опыт. Но также хочется верить, что я бы ела так, чтобы не быть причиной дурного обращения ни с животными, ни с другими людьми. Судя по просмотренным видео, это сложнее, чем кажется; что бы ты ни ел, всегда что-то страдает или умирает, а если исключить из рациона человека все страдания, он не сможет выжить. Но я бы хотела собирать растения – розмарин неподалеку от дома мамы, цветки и листья одуванчиков посреди клочка травы перед студиями – и быть способной есть выращенное художниками в этом здании: грибы, помидоры, травы. Еще мне хочется, чтобы я могла пойти в нормальный магазин и купить еду, снять фольгу и пластиковую крышку с полистироловой коробки и уплетать ужин так же, как любой человек лапшу быстрого приготовления. Закрываю «Ютьюб».
Я перекатываюсь на спину и смотрю на потолок. Сегодня я не нужна в галерее; кажется, на самом деле я была не нужна там и вчера, хотя мне сказали обратное. Я думала, что буду приходить в назначенное время и, может быть, каждый день следить за работой разных людей в кураторской команде. Но оказывается, каждые несколько дней нам говорят, когда мы нужны; все стажеры работают в разное время, и, кажется, никто на самом деле ничему не учится, только играет роль подсобных рабочих – без зарплаты.
