Повсюду запах человеческой крови; я слышу ее внутри систем кровообращения настолько отчетливо, словно лично знакома со схемой каждого тела, с расстоянием между различными клапанами в сердцах и легких, с размером мышц. Проходя мимо пары мужчин (кажется, они торопятся: сжимают горячие напитки в стаканчиках навынос и никак не справляются с надеванием крышечек), я чувствую узелок в ноге одного из них, посередине бедра, – тромб – и пару секунд размышляю, не сказать ли ему. Но я молчу. Продолжаю идти. Начинается дождь. Спотыкаясь, я протискиваюсь через толпу и пересекаю реку. Все, кто пробегает мимо меня, те, кто бросает на меня взгляд и уходит прочь, все, кто прячется под навесами, все, кто раскрывает зонты, поднимает капюшоны, ныряет в пабы, прикрывая от дождя свои пинты, – все они лишь на несколько мгновений существуют в моем мире, перед тем как исчезнуть, – дождь смыкается за ними, как простыня, как занавес.
Я придерживаюсь освещенных мест и заглядываю в окна ресторанов и пабов. Взбираясь по ступеням театра, я вижу внутри людей, стоящих небольшими группками на красной дорожке и разговаривающих. На высоких столах вдоль нее тарелки с закусками: орехи, и чипсы, и соусы, и оливки. Я иду дальше, мимо итальянского ресторана, посетители которого предпочитают пасту с морепродуктами; в другом ресторане двое человек делят большое блюдо устриц; в перуанском кафе мужчина и женщина оживленно беседуют за своим столиком – на нем толстая пачка бумаги с печатным текстом и комментариями от руки, – угощаясь блюдами друг друга.
Кто-то спрашивает:
– Вы пробовали гребешки?
Еще кто-то:
– Вы успели посмотреть меню?
Две женщины, одетые в черное и с футлярами от музыкальных инструментов, распивают за столиком на улице бутылку вина. К ним выходит официант с блюдом суши.
Я присаживаюсь на минуту у турецкого гастронома: кружится голова, учащенное дыхание, настолько сильная боль в желудке, словно он завязан в узел. Скамейка мокрая, но мне нет до этого дела. Мимо проходят два парня, один пихает другого в бок, обращаясь при этом ко мне:
– Привет. Ты в порядке?
Он держит банку пива и ухмыляется. Я ничего не отвечаю. Не могу. Киваю. Парень смотрит на друга, и я замечаю взгляды, которыми они обмениваются, но не могу понять их значение.
– Тебе помочь добраться домой? – спрашивает парень.
Наверное, я выгляжу как пьяная. Провожу пальцем по воде на столе. Качаю головой, и мужчины уходят. Тот, кто говорил со мной, бормочет себе под нос:
– Окей, как хочешь.
Когда они проходят немного вперед, я начинаю следовать за ними, за их сердцами, бьющимися как крошечные барабаны. Но потом я меняю направление, следуя другому инстинкту.
Я снова перехожу реку и сворачиваю на темную улицу поменьше. Мне уютно в темноте. Она кажется частью моей одежды, а не явлением природы. Темнота свисает с моих плеч, как плащ, и приносит умиротворение, недоступное мне при свете. Я иду довольно долго, сделав несколько поворотов, пока людской шум не стихает, – и не вполне понимаю, куда иду. Может, в Камберуэлл, к дому Анзю? Скоро становится ясно, что это не так. Непонятная сила манит меня двигаться дальше, по улицам, которые я не узнаю. Дождь прекращается. Меня сопровождает только звук собственных шагов.
В какой-то момент здания становятся ниже. Я понимаю: это склады, и улица мне знакома. Тут невероятно тихо. Продолжаю идти. Слышу, как журчит вода. Слышу собственное дыхание. Внезапно останавливаюсь: передо мной галерея АКТОС. Внутри здания одна за другой гаснут лампочки. Потом в проеме главного входа возникает фигура. Это Хезер, решаю сначала я, но у нее совсем другой силуэт. Гидеон. Не осознавая, что я стою у него за спиной, он начинает запирать дверь. Какое-то время он копошится с замками. Пытается удержать плечом зонт и включает фонарик на телефоне, освещая замочную скважину. Несколько мгновений я неподвижно стою в тени и просто наблюдаю.
При свете луны, освещающей нас, видно, что Гидеон – обычный мужчина. В его облике нет ничего монструозного; в нем нет никаких намеков на способность исчезать в тенях, ничто в его теле не говорит об особом могуществе. Хотя я уже и про себя не уверена, что я такое: монстр или просто женщина, или и то и другое. Несколько секунд я смотрю на Гидеона в тишине: мое дыхание спокойно, мои чувства выровнялись, я распознаю тонкий запах этого человека через влажный запах луж на асфальте. Странно, но я полностью расслаблена. Впервые с момента приезда в Лондон я чувствую, что нахожусь именно там, где должна. Мои ноги принесли меня к Гидеону; город, так часто подводивший меня, отдал его в мои руки. Некая способность, которой я не подозревала в себе раньше, различает в нем что-то, заставляющее его светиться, как кусок радия. В воздухе распространился сладкий аромат. Голос в моей голове подсказывает: это порок и он пахнет, как торт. Я выхожу из теней и замираю. Когда Гидеон поворачивается и видит меня, он подпрыгивает от неожиданности.
– Ох! – восклицает он.
Кажется, его радует, что здесь только я. Он подходит ко мне. Я по-прежнему не шевелюсь.
