Никаких фигур фейерверк не делал, хотя я подсознательно ожидала чего-то подобного. Мой названный брат любил удивлять меня такими маленькими сюрпризами, однако в этот раз, видимо, он был слишком занят другими делами. Такое иногда бывало: его жизнь временами становилась столь интенсивной, что на развлечения вроде фейерверков не было ни минуты.
Терри нервно переступил с лапы на лапу. Лодка от осторожного движения волка закачалась, будто в неё врезался дельфин или крупная рыба. Из соображений осторожности я села, чтобы не свалиться за борт. Ничего опасного в воде меня не ждало, всё же я не ела Дьявольский фрукт и неплохо плавала, однако мокнуть мне совершенно не хотелось.
Корабли шли к нам с восточной стороны, и закатное солнце хорошо освещало светлые паруса. Как я и думала, на всех трёх суднах красовался знак Мугивары: череп Роджера в соломенной шляпе. Но количество кораблей меня смутило. Три?
Я предвкушающе ухмыльнулась. Обычно мой брат приходил на двух суднах: небольшой каравелле Гоинг-Мерри и крупной представительной бригантине Саузенд Санни Го. Корабли эти он любил как детей, и повторял судовые имена с такой нежностью, что я быстро их запомнила.
— Это твои знакомые? — тихо спросил Торико.
Выглядел охотник напряжённым, и я могла его понять: даже один хорошо оснащённый корабль был бы неприятным противником для нашей небольшой лодочки, а тут их три. Торико не умел сражаться на воде, — но теперь-то точно научится, — Терри также был бы плохим помощником среди бугрящихся волн. Я, хотя и могла совмещать Ускорение с Рокушики, что давало мне возможность некоторое время отталкиваться от воздуха и «летать», была слишком слаба, чтобы сойти за нормальную боевую единицу.
Я — так, оружие последнего шанса. Ядерная боеголовка, которая может рвануть и унести за собой кучу чужих жизней.
Но этого Торико, естественно, не знал.
— Да. Корабли принадлежат моему брату.
— Брат? Но в досье же… хотя, ты говорила, да.
То, что Короли откопали досье на прошлую Комацу, меня не удивляло — это было естественно. Я тоже хотела бы знать, кто мне готовит. Именно поэтому повара в землях Людей были лицами популярными, затмевающими собой даже певцов и актёров.
Корабли подошли совсем близко, и я наконец смогла их как следует рассмотреть.
Да, это были Гоинг-Мерри и Санни-Го, тут братец проявил завидное постоянство. Третий корабль был мне незнаком и изрядно отличался от первых двух по цветовой гамме, поскольку был сделан из тёмных материалов. Носовая фигура, — злобно скалящийся одноглазый волк, — была несколько крупнее, чем у других суден, но смотрелась вполне гармонично.
На носовой фигуре Саузенд Санни в нетерпении подпрыгивал мой названный брат. Монки D. Луффи, будущий и бывший Король Пиратов.
— Комацу! — закричал Мугивара во всю мощь своих резиновых лёгких. — Приве-ет!
Он стоял на львиной голове и размахивал руками. Ещё жизней сто назад он схватил бы меня в охапку своими резиновыми ручонками, однако регулярный визг в оттопыренные уши всё-таки смог отучить Мугивару от подобного приветствия. Луффи был обучаем. Просто очень медленно обучаем.
Я не просто так называла Мугивару своим братом: за множество жизней мы действительно практически сроднились. В конце концов, у нас с Луффи была одна беда на двоих.
Мы никак не могли окончательно умереть.
В бесконечную спираль жизней Луффи попал позже, чем я, из-за чего я долгое время игнорировала слишком задумчивого Мугивару. Воплощение за воплощением мы сталкивались в нескольких точках: Хангри-Ла, остров четырёх сезонов, великая БИТВА за легендарное мясо и Рафтель. Это были те вехи, доживая до которых, мы изменить не могли, как бы ни пытались.
Когда я поняла, что помимо Юня со мной стал перерождаться ещё и Луффи, то закатила безобразную истерику со слезами и нервным срывом. Мне очень не хватало хоть кого-то, кому я могла бы выплакаться, рассказать о том, что происходит у меня в душе и просто получить каплю тепла и понимания. Юнь, как бы я ни любила его, оставался зверем, который нарастил себе большой интеллект. Эмоционального понимания в пингвине не было.
Да, помню, как я рыдала на плече у ничего не понимающего Мугивары. Торико тогда тоже знатно перепугался и стоял за моей спиной, растерянный, как маленький ребёнок. Та жизнь закончилась очень быстро, меня убил один из Браконьеров, но в следующей я снова нашла Луффи.
Мугивара переродился, как и я. Он застрял, как и я. Но он прожил слишком мало жизней, чтобы относиться к перезапускам, как я. И, признаться, я была счастлива, что Луффи не узнает, каково это — оказаться в такой ситуации в одиночестве.
Жизней двадцать мы путешествовали вместе, обошли весь Гранд Лайн и Ред Лайн. У меня появилось несколько новых любимых мест и блюд, к тому же, опытным путём мы выяснили, что не зависим с Мугиварой друг от друга: смерть одного не прерывала существования другого.
