Лайвбирер ничего не ответил. Жестом он позвал нас за собой, к залу с огромными мозгами. Охрана осталась позади, почтительная и притихшая от вида своего начальства.
Меня вот всегда интересовало: как эти огромные мозги перетаскивали? Я знаю, что Лайвбирер жил очень, очень долго и мог просто построить казино в естественном месте роста этих биокомпьютеров. Но что-то мне в это не верится.
— Поскольку вы оба, насколько я знаю, предсказатели, то нет никакого смысла что-то вам показывать. Итак, чего вы хотите?
Мы с Коко переглянулись. Он решил попробовать выиграть Метеочеснок или какую-нибудь информацию об Атоме, мне же были нужны мои собственные воспоминания. Негласно решили начать с меня.
— Воспоминания? — протянул Лайвбирер. — Это можно, можно… но что взамен?
— Разве здесь не одна валюта? — пожала плечами я. — Воспоминание за воспоминание.
— У такой молоденькой девочки вряд ли есть чем меня заинтересовать.
Я чуть глаза не закатила. Он ещё и торгуется, просто замечательно.
— Любой ингредиент, какой только придёт в вашу голову.
— Любой? Даже вымерший? Неужели ты знаешь вкус драгоценного китовьего мяса, золотистой ракурицы или тигриного змея? Ты, девчонка, видимо, не понимаешь, — Лайвбирер внезапно вышел из себя, кожа его потемнела, а глаза яростно заблестели. — Твой мозг будет в моих руках. Я могу поджарить его, могу выпотрошить, могу сделать с ним что угодно!
— Тогда Небесные Короли разнесут это заведение по камню, а потом их разотрут в пыль, — спокойно ответила я. — Тебя не спасут ни регенерация, ни прожитые годы.
Громадное лицо скривилось, как от боли. Возможно, повару действительно было не по себе, била я, если можно так выразиться, ниже пояса. Казино было для Лайвбирера домом, местом, которое он всячески старался улучшить.
Странно, но после моих слов повар не пошёл вразнос. Наоборот, он с явным усилием взял себя в руки. Краснота ушла с лица, взгляд стал менее заполошным, а мышцы будто сдулись.
— Предсказатель Коко будет с тобой во время сеанса? — мрачно спросил Лайвбирер.
Я кивнула. По-хорошему, надо было бы спросить, но в ответе Коко я была практически уверена, поэтому решила пропустить это ненужное словоблудие.
Тёмный повар жестом подозвал нас. Для удобства Коко пришлось снова посадить меня на сгиб руки: шаг у Лайвбирера оказался гигантским, и не с моими небольшими ножками было легко поспевать за ним. Использовать Ускорение в такой ситуации было бы просто глупо.
Нас подвели к свободному мозгу, какой-то из безликих прислужников подтащил стул и напитки. Коко сел рядом с кушеткой, на которой я улеглась без особого комфорта.
Перед тем, как надеть шлем с кучей проводов, я чуть помедлила. Мне, признаться, совсем не хотелось просматривать собственные воспоминания, но без перелистывания ничего бы не вышло. А слайды будут видны на экране, который как раз перед Коко. Да и Лайвбирер не собирался уходить, как я поняла.
— Я отдам один ингредиент за работу и ещё один за молчание, — сказала я тёмному повару.
— Два за молчание, и их выбираю я.
— Тогда я могу заменить выбранное воспоминание на любое другое. Ингредиент останется тем же.
— По рукам. На случай, если ты выживешь, мои люди принесут еду. Что предпочитаешь?
— Концентрированный мармелад и человечину.
Лайвбирер заинтересованно поднял брови. Я же скосила Глаза на Коко, застывшего, точно статуя.
— Как я понимаю, это будет больно, — сказал предсказатель.
Я кивнула, а вот Лайвбирер зашёлся смехом.
— Коко, — на грани слышимости прошептала я, — что бы ты ни увидел, не делай поспешных выводов и не строй догадок, хорошо? Я всё объясню потом, отвечу на любой вопрос. И помни, что я тебе сказала за рулеткой, я не…
— Ой, да хватит уже нежностей!
Лайвбирер нажал на какую-то кнопку, и меня выгнуло на кушетке дугой. Последним ощущением было то, с какой силой я сжала руку Коко — у простого человека кости перемололо бы в труху. Хорошо, что охотники крепкие, у предсказателя просто будут синяки.
Перед глазами закрутились воспоминания. Рядом со мной оказались Красный и Кричащий, которые с интересом всматривались в эту киноленту. Мы стояли в белом нигде, и куда ни кинь взгляд — везде были картины моей жизни.
Мимо некоторых картин я проскакивала, не желая останавливаться. Короткий взгляд на Рэйвен, дочь Коко, вызвала такую боль в сердце, что оно едва не остановилось. Девушка была настолько похожа на отца, что не требовалось никакого другого подтверждения родства. От меня она взяла разве что свой пол.
Мелькали лица Лило и Аянами, промчались мимо воспоминания о беременности, когда отцом ребёнка должен был стать Торико. Я пыталась проскочить мимо этих фрагментов памяти, но всё равно останавливалась рядом хотя бы на секунду, теша своё сердце.
Вереница ингредиентов оставляла на языке свой вкус, гурманские клетки от них то пытались эволюционировать, то умирали. Вот ещё одна опасность погружения в воспоминания: тело тратит слишком много энергии.
