Бой идёт с переменным успехом. В какой-то момент Тамара перестаёт походить на человека: из спины у неё вырываются жучиные клешни, у рта появляются жвалы, над глазами раскрываются две новых пары. Крылья, выстрелившие из лопаток, были практически сразу разъедены ядом Коко, ведь иначе Тамара могла бы сбежать.
Я не вижу весь бой, потому едва могу шевелить шеей. Нельзя ни встать, ни сесть, только терпеть, терпеть, терпеть… потому что конец в любом случае близок.
Тамара подскакивает ко мне, занося острую клешню над шеей. Короли замирают: они только обратили внимание на то, как я выгляжу. Зрачки у Торико сужаются так сильно, что я их практически не вижу, радужка мгновенно становится ярко-красной. Я смотрю только на Торико, поэтому не вижу других Королей.
— Смотрите, смотрите, что осталось от вашей дорогой Ко-ма-цу-у, — довольно тянет Тамара. — Что, детка, хочешь ещё что-то сказать своим любимым Королям? Ну же, говори, говори! Говори с убийцей моего хозяина! Моего любимого Томмирода!
В воспоминании я могу смотреть не только на Торико, но и на других. Коко весь белый от покрывающего его яда — этот намного сильнее привычного чёрного или фиолетового, убивает буквально за мгновение. Зебра почти такой же белый, только из-за бледности: в той жизни мы были практически неразлучны. В его глазах я увидела отражение своего же решения.
Убейте эту суку, хотела бы я сказать. Только языка не было.
Поэтому я просто рванулась вперёд, напрягшись всем остатком тела. Клешня оказалась достаточно острой, чтобы войти в мою шею до половины, но застряла в позвоночнике. Я успела увидеть, как кинулись охотники вперёд, прежде чем очнулась в своей квартире.
Мне стало так плохо, что я отступила от киноленты назад. Воспоминания немного поблекли, а после и вовсе затёрлись и растворились в белизне — с меня сняли шлем.
Лайвбирер больше не улыбался, на лбу у него блестело несколько крупных капель пота. Коко выглядел не лучше: бледный, с выраженными кругами под глазами и скорбно опущенными уголками губ.
Я хотела было произнести что-то ободряющее, но вместо этого перегнулась через кушетку. Меня рвало так сильно, что я подумала, будто прямо сейчас отправлюсь на перерождение.
Рвало, кстати, не дурианом, а чёрной кровью. Видимо, из-за этого и прервали сеанс — тело слишком вживалось в воспоминания и начало калечить само себя. Такое бывало.
Ненавижу Тамару.
Я обязательно убью её.
========== Глава 28 ==========
Коко перенёс меня в довольно приятную комнату. В ней была небольшая кушетка, намного удобнее той, что стояла в мозге, так что устроилась я с комфортом. Мне было так плохо, что я даже не чувствовала голода, хотя передо мной выставили кучу разнообразных блюд.
Из человечины, естественно.
Помимо кушетки и нескольких подносов-каталок с едой в комнате стоял диван, который занял Коко. Лайвбирер сидел в отдельном кресле, что и по размеру, и по украшениям больше напоминало трон.
Я ворочалась с боку на бок, пока не поняла, что тошнота всё-таки вызвана голодом, а не пережитым. Организм медленно приходил в норму, и мои демоны требовали еды. Так что я приступила к своей не слишком обычной трапезе.
Готовили у Лайвбирера неплохо, но чувствовалось, что поварам не хватает практики с главным ингредиентом. В кафе мясо хотя бы не пересушивали.
Пока я насыщалась, Коко и Лайвбирер молчали. Каждый, если судить по напряжённым лицам, думал о своём. Не удивлюсь, если Коко пытался уложить в голове новую информацию, тогда как тёмный повар прикидывал, какие ингредиенты он может с меня стрясти.
— Итак, — первым сказал Лайвбирер, — я предполагаю, что ты действительно можешь дать мне воспоминания о любом ингредиенте. Теперь — предполагаю, ранее сделка не казалась мне интересной. Ты, повар Комацу, известна разве что своим скандалом с Вековым супом.
— Со Столетним, — поправила я повара, — решением многоуважаемой Сетсуно я не могу подавать в своём ресторане Вековой суп.
— Да. Точно, — усмехнулся Лайвбирер, — это же так важно. Как ни назовёшь блюдо, оно всё равно остаётся собой же. Но это не так важно, повар Комацу. Главное — ты можешь дать мне Бога.
— Это только один ингредиент.
— Наверняка ты готовила его несколькими способами…
— Вкус практически идентичный, оно того не стоит, — покачала я головой, — поэтому лучше проси что-нибудь другое. Ну, хочешь, я тебе Атом отдам? Или что-нибудь такое же редкое…
После вновь пережитого воспоминания мне хотелось поделиться с миром чем-нибудь хорошим или забиться под крыло Зебре или Коко. Но охотник явно был немного не в себе, поэтому приходилось дарить себя. Точнее, свои воспоминания.
— Я не достигла того, чего хотела, — сказала я. — Мне нужен ещё один сеанс.
— Плохая идея, повар Комацу. Твоё тело начало убивать себя, хотя мы погрузили сознание не так далеко. Судя по данным компьютеров, это даже не десятая часть твоей памяти, а отторжение началось.
Я откинула на пустую тарелку салфетку, которой до этого вытирала пальцы. Съела всё, что принесли, вместе с костями. И даже не заметила.
