Кто жил в остальных домах посёлка, толком никто не знал, потому что многие сдавались в аренду, и уследить за жильцами не представлялось возможным. Прошлой весной в крайний домик небольшого размера, выбеленный извёсткой, и с наличниками, когда-то покрашенными голубой краской, теперь уже выгоревшей на солнце, поселилась молодая пара, прибывшая из мест лишения свободы. Ольга, девушка лет тридцати, угрюмая, со взглядом исподлобья, и двадцатипятилетний парень – Олег, «не пьющий и очень работящий», как охарактеризовала его баба Лида, – ведь далеко не каждый молодой человек может умело починить соседям крышу, и причём сделать это даром. Работали молодые по найму: по очереди пасли на пастбище коров, помогали по хозяйству тем, кто был по своей природе лентяем, и пожилым людям, уже не имевшим сил на домашнюю работу, которой в сельской местности всегда находилось с избытком. Жила молодая пара честно и никогда ни в чём плохом замечена не была. Фёкла пару раз видела пробегавшего мимо её двора худенького паренька с сигаретой в зубах и быстро бегавшими глазами. На предложения Олега помочь по хозяйству женщина всегда отказывалась. Жизнь научила её тому, что опасно приглашать во двор посторонних людей, тем более – с таким прошлым.
На этом Шестая улица и заканчивалась. Она была самой последней в посёлке и самой короткой – всего в километр, тогда как все остальные – длиною в три и более.
Слева от домов начинались поля. Их каждый год засаживали новыми культурами – то подсолнечником, то кукурузой, а то и пшеницей. Параллельно полям шла тутовая посадка, куда Фёкла с подружками в детстве часто наведывалась. Бывало, соберёт полную литровую банку шелковицы, принесёт домой, а мама быстренько вареников налепит. Такая вкуснотища – язык проглотишь!
Рядом с посадкой находились фермы, построенные ещё в советское время. Это были длинные кирпичные здания с маленькими окнами и деревянными полами, в которых при колхозе держали коров на молоко и свиней на мясо. Однако же всё это было очень давно, и теперь фермы находились в полуразрушенном состоянии. Правда, местные арендаторы какую-то часть зданий для своих нужд восстановили никого не спрашивая, – потому что по истечении времени эти строения считались уже ничейными.
Уложив Сонечку в кроватку и включив ночник, Фёкла легла в постель. Дождь прекратился, а на небе в первый раз за эту осень вышла круглая – оранжевого цвета – луна и засверкали звёзды. Вокруг стало тихо. «Наконец-то распогодилось. Столько дел накопилось за это время. И как всё успеть?..» – засыпая, думала женщина о завтрашнем дне.
Светлана гостевала у подруги недолго. Уже на следующий день ближе к полудню она решила вернуться домой. Как ни уговаривала её Фёкла остаться и прийти в себя после такого стресса, та наотрез отказалась. И, собрав вещи, которые уже успела разложить в шкафу своей подруги, ушла.
«Ну что ж, не буду же я силой её держать. Не маленькая», – подумала Фёкла и, положив дочь в коляску, вышла во двор.
Светило яркое солнце, и его тёплые лучи спешили обогреть землю, уставшую от холода и слякоти. Кусты роз, поникшие из-за избытка влаги, уже успели выпустить за ночь новые яркие лепестки. Белые и жёлтые ромашковые хризантемы, цветущие с августа и до самых заморозков, лежали на земле, прибитые дождём. Весь двор был усыпан поломанными ветками, сухими листьями и соломой, которую ветром принесло с полей. На участке, где была посажена зелень, из-под земли выглядывали отростки петрушки и ароматной мяты с резными листочками. Воробьиная стая, вихрем промчавшаяся над головой, полетела в сторону полей – добывать последние зёрна пшеницы, опавшие ещё летом. Всё оживилось вокруг, словно весной, радуясь мимолётному запоздалому теплу. Наступило бабье лето.
Быстро прибравшись во дворе, Фёкла, собрав метлой в кучу весь мусор и сложив его в старые вёдра, решила сходить к Светлане. «Нельзя её сейчас одну оставлять. Плохо ей. Дочь Катерина далеко, а я рядом. Кто её ещё поддержит?» – рассуждала она и, захватив всё необходимое для ребёнка, отправилась к подруге. По привычке одетая в тёплую куртку и шапку, по дороге, катя коляску, женщина так быстро вспотела, что ей пришлось на ходу снимать с себя верхнюю одежду.
Подходя к Светкиному двору, Фёкла увидела подружку с лопатой, расчищавшую от грязи асфальт.
– Ах ты ж сволочь неблагодарная! Я его кормила, поила, обстирывала! – кричала она во весь голос. – Ты глянь-ка, женихаться он надумал под шестьдесят лет! Увижу его сучку – все космы повыдёргиваю!
– Ты чего орёшь на всю улицу? Люди слышат! А, Свет?
– Ненавижу! – в очередной раз крикнула подруга и швырнула лопату об дверь гаража с такой силой, что та приоткрылась.
Фёкла подошла поближе и заглянула в него.
– А где «Славута», что я вам подарила? – Фёкла с удивлением посмотрела на Светку.
– Уехал на ней! Ещё и грязи натаскал сколько с этими переездами! Жених!..
– Как уехал? Какое он имел право?!
– Да. Уехал. А что я могла сделать? Как остановить? У него глаза – как у бешеного быка перед случкой.
