| They are the enemies of our innocence and our peace-they drag us away from our parents' love and our sisters' friendship-they take us body and soul to themselves, and fasten our helpless lives to theirs as they chain up a dog to his kennel. | Это враги нашей чистоты и покоя - они отрывают нас от родительской любви и сестринской дружбы, они всецело присваивают нас, беззащитных женщин, и привязывают к себе, как сажают на цепь собак! |
| And what does the best of them give us in return? | Что дают нам взамен лучшие из них? |
| Let me go, Laura-I'm mad when I think of it!" | Пусти меня, Лора! Я вне себя от негодования, во мне все кипит, когда я думаю об этом! |
| The tears-miserable, weak, women's tears of vexation and rage-started to my eyes. | Слезы, жалкие, малодушные женские слезы досады и гнева душили меня. |
| She smiled sadly, and put her handkerchief over my face to hide for me the betrayal of my own weakness-the weakness of all others which she knew that I most despised. | Она грустно улыбнулась и закрыла мне лицо своим платком, чтобы скрыть от меня мое собственное малодушие, то малодушие, которое, как она знала, я презираю в других женщинах больше всего. |
| "Oh, Marian!" she said. "You crying! | - О Мэриан, - сказала она, - ты плачешь! |
| Think what you would say to me, if the places were changed, and if those tears were mine. | Подумай, что бы ты сказала, если бы мы с тобой поменялись местами и эти слезы были моими. |
| All your love and courage and devotion will not alter what must happen, sooner or later. | Вся твоя любовь, и мужество, и преданность не изменят того, что рано или поздно должно произойти. |
| Let my uncle have his way. | Пусть будет так, как хочет дядюшка. |
| Let us have no more troubles and heart-burnings that any sacrifice of mine can prevent. | Я готова на любые жертвы, лишь бы из-за меня не было этих тревог и огорчений. |
| Say you will live with me, Marian, when I am married-and say no more." | Скажи только, что останешься со мной, Мэриан, когда я выйду замуж, и не говори больше ничего. |
| But I did say more. | Но я сказала еще многое. |
| I forced back the contemptible tears that were no relief to ME, and that only distressed HER, and reasoned and pleaded as calmly as I could. | Я заставила высохнуть презренные слезы, которые не облегчали меня, но огорчали ее. Я умоляла, я убеждала. |
| It was of no avail. | Все было напрасно. |
| She made me twice repeat the promise to live with her when she was married, and then suddenly asked a question which turned my sorrow and my sympathy for her into a new direction. | Она заставила меня дважды повторить мое обещание остаться с ней после ее замужества и вдруг задала вопрос, который отвлек меня от моего горя и сочувствия к ней. |
| "While we were at Polesdean," she said, "you had a letter, Marian--" | - Когда мы были в Послдине, Мэриан, -сказала она, - ты получила письмо... |
| Her altered tone-the abrupt manner in which she looked away from me and hid her face on my shoulder-the hesitation which silenced her before she had completed her question, all told me, but too plainly, to whom the half-expressed inquiry pointed. | По ее дрогнувшему голосу, по тому, как она отвела глаза и склонила головку мне на плечо, по нерешительности, с которой она оборвала свой вопрос, мне было ясно, о ком она спрашивала. |
| "I thought, Laura, that you and I were never to refer to him again," I said gently. | - Я думала, Лора, что мы с тобой больше не будем говорить о нем, - сказала я ласково. |
