| Her recollection of what happened to her the next morning was still more vague and unreliable. | Еще более беспорядочными и неправдоподобными были ее воспоминания о том, что произошло на следующее утро. |
| She had some dim idea of driving out (at what hour she could not say) with Count Fosco, and with Mrs. Rubelle again for a female attendant. | Ей смутно припоминалось, что она куда-то поехала (в каком часу это было, она сказать не могла) с графом Фоско и снова с миссис Рюбель в качестве его помощницы. |
| But when, and why, she left Mrs. Vesey she could not tell; neither did she know what direction the carriage drove in, or where it set her down, or whether the Count and Mrs. Rubelle did or did not remain with her all the time she was out. | Но как и почему она рассталась с миссис Вэзи, она не знала; не знала, в каком направлении ехала их карета, где они остановились и были ли в это время граф и миссис Рюбель вместе с ней. |
| At this point in her sad story there was a total blank. | На этом ее печальная история заканчивалась. |
| She had no impressions of the faintest kind to communicate-no idea whether one day, or more than one day, had passed-until she came to herself suddenly in a strange place, surrounded by women who were all unknown to her. | Дальше следовал полный провал памяти. У нее не осталось никаких, даже туманных впечатлений, она совсем не представляла себе, много ли дней прошло или всего один день, покуда вдруг она не очнулась в непонятном месте, окруженная совершенно незнакомыми ей женщинами. |
| This was the Asylum. | Это был сумасшедший дом. |
| Here she first heard herself called by Anne Catherick's name, and here, as a last remarkable circumstance in the story of the conspiracy, her own eyes informed her that she had Anne Catherick's clothes on. | Здесь она впервые услышала, как ее называли Анной Катерик. Одна из любопытных подробностей этой истории состояла в том, что она своими собственными глазами увидела на себе одежду Анны Катерик. |
| The nurse, on the first night in the Asylum, had shown her the marks on each article of her underclothing as it was taken off, and had said, not at all irritably or unkindly, | В первую же ночь в лечебнице служительница показала ей метки на ее белье и сказала добродушно: |
| "Look at your own name on your own clothes, and don't worry us all any more about being Lady Glyde. | "Посмотрите на ваше собственное имя на этой одежде и перестаньте надоедать всем нам, что вы леди Глайд. |
| She's dead and buried, and you're alive and hearty. | Она мертва и в могиле, а вы живы и здоровы. |
| Do look at your clothes now! | Взгляните сюда! |
| There it is, in good marking ink, and there you will find it on all your old things, which we have kept in the house-Anne Catherick, as plain as print!" | Вот ваша метка, вы найдете ее на всех своих старых вещах, которые мы сохранили, - Анна Катерик - черным по белому!" |
| And there it was, when Miss Halcombe examined the linen her sister wore, on the night of their arrival at Limmeridge House. | Эту метку увидела и мисс Голкомб на белье своей сестры, когда они прибыли в Лиммеридж. |
| These were the only recollections-all of them uncertain, and some of them contradictory-which could be extracted from Lady Glyde by careful questioning on the journey to Cumberland. | Эти смутные, иногда противоречивые воспоминания леди Глайд были единственным ответом на осторожные расспросы ее сестры по дороге в Кумберленд. |
| Miss Halcombe abstained from pressing her with any inquiries relating to events in the Asylum-her mind being but too evidently unfit to bear the trial of reverting to them. | Мисс Г олкомб остерегалась спрашивать о том, что произошло в лечебнице. Она понимала, что рассудок ее сестры не выдержал бы этого испытания. |
