| It was known, by the voluntary admission of the owner of the mad-house, that she was received there on the twenty-seventh of July. | По добровольному признанию директора лечебницы было известно, что она прибыла туда 27 июля. |
| From that date until the fifteenth of October (the day of her rescue) she had been under restraint, her identity with Anne Catherick systematically asserted, and her sanity, from first to last, practically denied. | С этого числа до 15 октября (день ее освобождения) она была под постоянным надзором, ей систематически внушали, что она Анна Катерик, и категорически отрицали, что она нормальный человек, искренне принимая ее за душевнобольную. |
| Faculties less delicately balanced, constitutions less tenderly organised, must have suffered under such an ordeal as this. | Любой человек с менее впечатлительной нервной системой, физически более крепкий и здоровый, невыносимо страдал бы от такого тяжкого испытания. |
| No man could have gone through it and come out of it unchanged. | Никто не смог бы пройти через все это и сохранить душевное равновесие. |
| Arriving at Limmeridge late on the evening of the fifteenth, Miss Halcombe wisely resolved not to attempt the assertion of Lady Glyde's identity until the next day. | Приехав поздно вечером в Лиммеридж, мисс Г олкомб мудро решила не предпринимать попыток сразу же установить личность леди Глайд, а подождать до завтра. |
| The first thing in the morning she went to Mr. Fairlie's room, and using all possible cautions and preparations beforehand, at last told him in so many words what had happened. | Наутро она первым долгом отправилась к мистеру Фэрли и, подготовив его, со всеми предосторожностями рассказала ему обо всем случившемся. |
| As soon as his first astonishment and alarm had subsided, he angrily declared that Miss Halcombe had allowed herself to be duped by Anne Catherick. | Как только он оправился от своего ужаса и изумления, он гневно заявил, что мисс Голкомб позволила Анне Катерик одурачить себя. |
| He referred her to Count Fosco's letter, and to what she had herself told him of the personal resemblance between Anne and his deceased niece, and he positively declined to admit to his presence, even for one minute only, a madwoman, whom it was an insult and an outrage to have brought into his house at all. | Он сослался на письмо графа Фоско и на собственные слова мисс Г олкомб, которая раньше говорила, что между Анной Катерик и его покойной племянницей существовало поразительное сходство, и наотрез отказался хоть на минуту повидать эту сумасшедшую, появление которой в его доме было само по себе оскорбительным и недопустимым. |
| Miss Halcombe left the room-waited till the first heat of her indignation had passed away-decided on reflection that Mr. Fairlie should see his niece in the interests of common humanity before he closed his doors on her as a stranger-and thereupon, without a word of previous warning, took Lady Glyde with her to his room. | Мисс Голкомб вышла от него, переждала, пока первый припадок его гнева прошел, и, считая, что во имя простого человеколюбия мистер Фэрли должен повидать свою племянницу, прежде чем закроет перед нею двери ее собственного дома, без всякого предупреждения ввела леди Глайд к нему в комнату. |
| The servant was posted at the door to prevent their entrance, but Miss Halcombe insisted on passing him, and made her way into Mr. Fairlie's presence, leading her sister by the hand. | Камердинер преградил им дорогу, но мисс Г олкомб прошла мимо, ведя за руку свою сестру, и предстала с ней перед мистером Фэрли. |
| The scene that followed, though it only lasted for a few minutes, was too painful to be described-Miss Halcombe herself shrank from referring to it. | Сцена, последовавшая за этим, хотя и продолжалась всего несколько минут, не поддается описанию. Мисс Голкомб сама уклонялась от воспоминаний о ней. |
