– По меркам «Арт-Базеля» пять лет – все равно что пятьсот. Это будет стоить тебе целое состояние. – Гриффин откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и застывает. Его характерная внешность запоминается мгновенно: один глаз зеленый, другой – коричневый, массивные острые скулы, гладкая темная кожа, неизменные длинные дреды, спускающиеся по узкой спине. Впрочем, этот яркий образ, бесчисленное количество раз мелькавший в различных журналах о культуре и искусстве, обманчив. Гриффин Фройнд – вероятно, самый умный и в то же время беспринципный консультант, хищник без капли раскаяния, с ног до головы одетый в «Гуччи». Судя по немигающему взгляду, он уже просчитал дальнейшие шаги. Фройнд оглядывает ресторан, затем шепчет: – Я не шутил, когда сказал, что ты не потянешь.
Марго замирает.
– Ты о чем?
– Предупреждаю как друг. Ты знаешь, в нашей сфере слухи определяют все. Особенно плохие. Пошла молва, что ты по уши в долгах. Три надежных источника поведали мне, что ты тайком распродаешь семейную собственность по всему миру, лишь бы остаться на плаву. А еще что строительство галереи в Челси приостановлено, а твои чеки наводнили город.
Марго испытывает жгучее чувство горечи и не может ничего поделать с собой.
– Где ты услышал такую чушь?
– А чего это ты занервничала? – Фройнд с подозрением смотрит на нее. – Как-то на тебя не похоже. Снежная королева начала таять?
Если бы они сейчас не сидели в ресторане и если бы он не был ей так нужен, Марго задушила бы Гриффина его же собственным шерстяным серым шарфом.
– Надо же, наркокороль подал голос?
– Ну ты и стерва. – И Фройнд замолкает. Явно ждет ответа – лицо принимает жесткое и бескомпромиссное выражение.
– Послушай, ни для кого не секрет, что отец жил не по средствам. Но дед все предусмотрел, у меня полно резервов. Не волнуйся, в империи де Лоран дела идут хорошо. Строительство в Челси вовсе не остановлено. Да, у нас возникли небольшие накладки, но из-за дизайна, а не из-за денег. Тебе надули в уши. – Марго думает, что в первую очередь надо открыть новую галерею, чего бы это ни стоило, чтобы заткнуть рты сплетникам. – Перепроверь информацию. Кроме того, если бы возникли проблемы, ты узнал бы об этом первый. – Ага, как же. Она не так глупа, чтобы дать Гриффину карты в руки, рассказав о своих финансовых трудностях.
По блеску сверлящих ее глаз Марго понимает, что он не закончил, это только начало.
– Твой отец не просто жил не по средствам, покупал повсюду недвижимость, спал со всеми подряд и пропивал баснословное наследство. Своим неумеренным расточительством он практически обанкротил галереи де Лоран. Он тратил деньги на покупку очередной яхты, закатывал вечеринки, снимал клиентам проституток, играл в азартные игры. Все об этом знают. И…
Марго поднимает руку и спокойно говорит, не подавая виду, что внутри у нее все кипит:
– Хватит. Даже для тебя это слишком. У меня нет времени на сплетни завистников.
– Позволь мне закончить. Адам Чейс будет на ярмарке «Арт-Базель». Считай, он уже там. Вот только тебе это не поможет. Тебе нужно что-то грандиозное, что-то необыкновенное, чтобы заткнуть рты мудакам, решившим смешать твое имя с грязью. Я говорю тебе потому…
«Потому что ты, Гриффин Фройнд, от меня зависишь», – мысленно заканчивает Марго.
Они смотрят друг другу в глаза, как делали уже не раз за эти годы. Этакие друзья с привилегиями. Мадемуазель де Лоран кивает, давая понять, что услышала предупреждение, и быстро меняет тему:
– Кстати, о грандиозном. У меня кое-что есть. Две картины…
Вилка Гриффина с нанизанными на зубцы ягодами замирает в воздухе.
– Вот это разговор. Известные?
– Настолько, что у тебя стояк будет.
– Кто художник?
– Художники. Найдешь покупателей – получишь десять процентов от неприлично большой суммы.
– Ты хотела сказать «двадцать пять»? Очевидно, что эти полотна жгут тебе руки.
– Двадцать пять? – фыркает Марго. – Да ты из ума выжил.
– Может быть, – мурчит Фройнд. – Ты помнишь, что говорил Энди? «Делать деньги – это искусство, работать – тоже искусство. А грамотно вести бизнес – лучшее из всех искусств».
– Да. А еще Энди Уорхол уникален тем, что он, похоже, единственный в Нью-Йорке, кто не побывал в твоей постели. Пятнадцать.
– Он рановато умер. Восемнадцать, и я плачу за завтрак.
– Идет.
Они чокаются чашками с капучино.
– Если удачно толкнешь эти две… – Марго делает паузу, – будут и еще. Из того же источника. Считай, что это тестовое задание.
Конечно, Гриффин вор. Высокого класса, очень талантливый. Тем не менее Марго точно знает, что если уж вор дает слово, то обязательно его сдержит.
Фройнд проверяет телефон, отправляет сообщения и делает знак официанту принести счет.
– Что мне нужно знать о картинах?
– Ничего, кроме того, что одну написал Гоген, а другую – Сезанн. И в течение последних восьмидесяти лет они нигде не всплывали.
Глаза Гриффина расширяются. Они оба понимают, что это значит.
– А что насчет их сомнительного прошлого?
