– Ну конечно, у вас одна фамилия… Она очень распространена среди немцев – как Смит у англичан. – По его глазам видно, что он напряженно о чем-то думает. – Значит, ваш отец. Как я уже говорил, с картиной «Женщина в огне» кое-что связано. Мой отец, Франц, умер несколько лет назад и перед смертью рассказал мне и остальным своим детям историю нашей семьи. Мы прежде ничего не знали. Отец позвал нас всех к себе в хоспис. К тому моменту он уже был в горячке и бредил, поэтому мы не уверены, что все, что он говорил, произошло на самом деле. Мне пришлось поклясться на его смертном одре, что я не стану снимать фильм по мотивам его рассказа и что то, о чем он поведает, останется известно лишь родственникам. – Дассель небрежно проводит рукой по волосам, задержавшись на макушке, словно собирается их выдернуть. Он явно в затруднении. – Поймите, нашей семье пришлось несладко. Мы долго залечивали раны, связанные с нацистским прошлым.
– Мистер Дассель, – осторожно вставляет Бэккер, – мы не хотим ранить чувства ваших родных. И прекрасно понимаем сложившуюся ситуацию. Нас интересует только картина. Этот человек, – он указывает на Эллиса, – хочет собрать по кусочкам свое прошлое и вернуть то, что по праву принадлежит ему. Если вам хоть что-нибудь известно, любая информация может нам помочь.
– Эллис Баум – не кто-нибудь. Его знает весь мир, именно поэтому я сейчас в тупике. До сих пор мне и в голову не приходило, что он имеет отношение к картине «Женщина в огне». Послушайте, я не пытаюсь что-то от вас скрыть. Просто не хочу снова заставлять родных проходить все круги ада, открыв ящик Пандоры. Кроме того, я дал обещание отцу. Мне и самому пришлось бороться с искушением. Я стараюсь создавать провокационное кино, рассказывающее о моральных дилеммах. Фильмы, которые наводят на размышления. Я не раз думал: если бы я только мог поведать историю деда – нацист, укрывающий еврейскую семью, – возможно, это помогло бы восстановить репутацию нашей семьи. Но чем больше я узнавал, тем сильнее запутывался. – Дассель машет рукой в воздухе. – Достаточно ли спасения одной семьи, чтобы стереть позорное нацистское прошлое? Очевидно, нет. И я боюсь, мистер Баум, что все-таки… – Стефан замолкает и качает головой.
– Расскажите то, что вам известно, – умоляет Эллис. – Война давно закончилась. Все участники событий умерли. Мне тоже недолго осталось, а в голове еще столько вопросов, на которые я не нахожу ответа. Пожалуйста, прошу вас…
Дассель залпом выпивает стакан воды, словно испытывал жажду всю жизнь. Баум выпрямляется, он не намерен отступать. Все присутствующие понимают, что речь не просто о какой-то картине, а о судьбах людей. Стефан, кажется, в шаге от того, чтобы сдаться. Джулс внезапно пробирает дрожь. «Сейчас мы узнаем правду, – думает она. – Историю жизни Эллиса, которая закончилась, когда ему было восемь лет.
Берлин, 1938 год
Арно Баум знал, что сегодня Аника его не ждет. Он собирался провести вечер с женой и дочерьми, а не с любовницей и сыном. Вот только заснуть никак не удавалось. Арно не выдерживал давления, постоянно испытывал беспокойство и страх. Мрачная политическая ситуация ухудшалась с каждым днем. Евреев преследовали, берлинский филиал его банка неделей раньше прибрали к рукам нацисты. Ходили слухи, что на очереди мюнхенское подразделение. Арно нажал на все возможные рычаги, чтобы защитить семью и бизнес. Вот только умаслить монстров с помощью взяток и откатов уже не получалось. Нужно немедленно вывозить родных из страны. Но как быть с Аникой и их сыном?
Арно долго ворочался в постели, весь вспотел и, наконец, встал, оделся и тихо выскользнул из спальни, стараясь не разбудить жену. Он страстно хотел увидеть Анику, в последний раз почувствовать, как ее прекрасное тело льнет к нему, и хотя бы на несколько минут забыть о проблемах. А потом придется сообщить, что он уезжает.
Пока Арно ехал в Пренцлауэр-Берг[20], грудь так сдавливало от боли, что едва удавалось сосредоточиться на дороге. Его лучший друг Отто Дассель, руководитель высшего звена в «Хьюго Босс», как раз втайне разрабатывал безопасный маршрут, чтобы вывезти Арно, Эвелин и их дочерей в Швейцарию. Надо же, Отто связался с нацистами. Как такое вообще могло произойти? Теперь придется заплатить гитлеровцам «сбор» – двадцать пять процентов от всех доходов – и до конца недели уехать из Берлина. Если все пойдет по плану. Сегодня он попробует убедить Анику взять сынишку и тоже покинуть страну. Она, конечно, не еврейка, зато состоит с ним в связи, а Эллис – его плоть и кровь. Все, кто живет в одном доме с Аникой, в курсе их истории. Еврей-банкир, его знаменитая любовница и их незаконнорожденный сын. Аника в опасности. Люди сходят с ума и ожесточаются. Действовать нужно быстро. Арно похлопал по карману, набитому деньгами, – наличных более чем достаточно, чтобы покинуть Германию.
