– Во-первых, достоверная история. Правильная инсценировка – залог успеха. Когда я работал над картиной Моне – помните, из серии «Стога», ее еще продали за восемьдесят миллионов, – моя жена облачилась в элегантную одежду в стиле конца восемнадцатого века. Ведь именно тогда появилось это полотно. Затем мы делали снимок: жена в прелестном замке, похожем на этот, у нее за спиной висит картина. Фотограф использовал старую технику с ящичным корпусом, а проявку делал с использованием фотобумаги довоенного периода. – Мило хлопает ладонью по бедру. – Максимальная достоверность! Нужно использовать правильные материалы – прежде всего холсты. Рама должна быть изготовлена в те годы, когда жил художник. Обычно мы используем чайные пакетики, чтобы «состарить» картину. Большинство подделок раскрывают из-за того, что используются не те краски. Мы берем лишь те пигменты, которые мог использовать сам создатель. В противном случае химический анализ выявит несоответствие. Нельзя забывать о процессе старения. – Вульф замолкает, берет с огромного блюда с выпечкой, которое Марго поставила на журнальный столик, лаймово-зеленый макарон и отправляет его в рот. Мило продолжает говорить, размахивая в воздухе огромными руками: они больше подошли бы сварщику, чем художнику. – Жена обычно сушит картину феном, а потом мы запекаем ее в специальной печи, которую сами сконструировали. Так получается необходимый эффект. Мы не мошенники, а историки. – Неожиданно взгляд гостя становится жестким. – Итак, мадемуазель де Лоран, зачем я вам понадобился?
Марго ставит стакан на столик.
– Идемте со мной. Я хочу вас с ней познакомить.
Вслед за хозяйкой Мило проходит в гостиную и в благоговении замирает перед холстом.
– Эрнст Энгель, – шепчет он едва слышно.
Марго кивает.
– Да. Судя по всему, его последняя работа.
– Ходили разные слухи… Вот только эту картину после аукциона в Люцерне никто не видел. – Медленно и осторожно Вульф приближается к стене, словно жених к робеющей невесте, и останавливается, чтобы насладиться полотном. – Оставьте меня. Я должен побыть с ней наедине. Увидеть, понять, почувствовать.
Марго в нерешительности замирает. Этот мошенник что, и ее хочет облапошить? Рядом, в кабинете деда, в письменном столе лежит пистолет. Надо бы его взять.
– Я вернусь через несколько минут.
– Полчаса, – отрезает Вульф, не глядя на нее.
– Хорошо. – Несколько секунд Марго наблюдает, как Мило пожирает глазами «Женщину в огне». – Полчаса.
Ровно через двадцать девять минут Марго входит в гостиную. Довольно игр.
– Ну что? Вы можете ее написать?
Вульф сидит в кресле, которое подтащил и поставил перед картиной. Он не двигается и отвечает безжизненным голосом:
– Вы меня оскорбляете. Я не работаю с копиями, только с оригиналами. – Мило поворачивается и сжимает кулаки. – Я оставил все дела ради того, чтобы полюбоваться этой дрянью?
На несколько секунд повисает мертвая тишина. Марго нащупывает ладонью спрятанный под одеждой пистолет.
– Вы о чем?
Вульф встает и вытирает ладони о грязные штаны.
– Это подделка, а не оригинал.
– Что вы, черт возьми, несете?
Да она сейчас голыми руками удавит этого неандертальца!
Мило подходит к холсту и дотрагивается до него.
– Посмотрите сюда. Все дело в манере класть мазки. Она расскажет вам правду. Я не упомянул еще об одном правиле: досконально изучить почерк художника. – Он дает Марго знак подойти ближе. – Эта картина написана правшой. А Эрнст Энгель был левшой. Вот в чем дело. Судя по краске, ее текстуре и слегка кислому запаху, исходящему от старого лакового покрытия, полотно действительно появилось на свет в 1930-х годах. Эта часть соответствует действительности. А вот манера класть мазки… – Вульф язвительно хохочет. – Вас развели! Посмотрите на подпись, на хвостик буквы «Л» и на наклон «Т». Писал явно правша. Вам, мадемуазель де Лоран, досталась очень качественная подделка. – Мило встает и идет к двери. – Я сам найду, где выход.
Марго словно приросла к месту, не может ни двинуться, ни дышать. Она едва помнит следующие часы. Внутри закипает ярость, заполняет все тело, поднимается огромной волной и превращает ее в дьявола во плоти. Марго беснуется, словно в подделке обвинили лично ее.
Через несколько часов, так и не дождавшись своей хозяйки, Уайатт Росс возвращается к Марго и видит последствия разразившейся катастрофы. В замке будто взорвалась бомба. В парадном зале все разгромлено, словно по нему прошелся обкуренный поклонник тяжелого рока во время вечеринки. Огромное, во всю стену, старинное зеркало в позолоченной раме разбито вдребезги, осколки повсюду. Кругом черепки от ваз, свежие цветы валяются в лужах воды на полу, содержимое ящиков высыпано на пол, любимое дедушкино кресло лежит на боку, журнальный столик опрокинут, на стенах следы десертов и выпечки. Уайатт растерянно озирается. Он находит Марго в гостиной – такой же разгромленной. Мадемуазель де Лоран стоит и безотрывно смотрит на картину. Она босая, из ступней сочится кровь – похоже, Марго прошлась по осколкам. Росс зовет ее по имени, но та даже не оборачивается.
