– Спасибо. – Джулс некоторое время молчит. – Вы кое-что должны знать. Эллис в больнице, в искусственной коме. Каким-то чудом его родным удалось избежать огласки в прессе. Мистер Баум неудачно упал, кроме того, раковая опухоль быстро распространяется. – Она переводит дыхание. – Не знаю, придет ли Эллис в сознание. Если это случится, я сделаю все возможное, чтобы вернуть ему картину. Мистер Баум должен ее увидеть. Дэн тоже бы этого хотел.
Повисает пауза. Затем Бэккер говорит:
– Значит, будешь вести расследование в одиночку?
Джулс думает об Адаме. Нет, не стоит упоминать о нем.
– Верно.
– Будь осторожна. Можешь на меня рассчитывать, если тебе что-то понадобится. – Он откашливается. – Есть еще кое-что. Возможно, куда более серьезное. После того как мы с Дэном расстались, я нарыл кое-какую информацию о семье Дассель. Стефан рассказал нам далеко не все… – Бэккера совсем плохо слышно.
– О чем он умолчал? Говорите громче, пожалуйста!
– О том, что его отец Франц в свое время не только возглавил Гитлерюгенд, но и стал членом Имперской палаты музыки[26]. Этот пост – один из лакомых кусков, его приберегали для нацистской элиты. Гельмут Гайслер тоже был членом палаты.
Джулс вспоминает, что в ее документах есть стопка с фиолетовыми стикерами, посвященная похищенным произведения искусства.
– Да, я знаю об Имперской палате музыки.
– Вот только тебе неизвестно, что Франц Дассель был помощником самого Йозефа Геббельса.
– Что?
– Да, он тесно связан с Третьим рейхом. Но это еще не все. Если помнишь из рассказа Стефана, одна из дочерей Арно Баума отвергла ухаживания Франца, и тот решил отомстить, выдав еврейскую семью нацистам. Впрочем, его чувства не ослабели, поскольку позднее отец нашего Стефана использовал свое влияние, чтобы вытащить девушку из Освенцима. Он ее спас. Лилиан – единственная из Баумов, кто выжил.
Джулс останавливается как вкопанная.
– Вы не шутите?
– Знаю, в такое сложно поверить. Девушке на тот момент было лет шестнадцать или семнадцать. Сначала она работала прислугой у Дасселей, а потом – и это самое интересное… – Брэм переводит дыхание, а Джулс крепче прижимает телефон к уху. – Лилиан была не просто служанкой. Вернее, я точно не знаю, в каком качестве она находилась в их доме, но она вышла замуж за Франца Дасселя и развелась с ним через несколько лет после окончания войны. Детей у них не было. Мать Стефана – вторая жена Франца.
Джулс смотрит на двух стариков, которые, несмотря на холодную погоду, увлеченно играют в шашки.
– Как такое возможно?
– И тем не менее. Сказать по правде, я уже много лет занимаюсь поиском похищенных произведений искусства, и вряд ли что-то способно меня удивить. Лилиан до сих пор жива, ей уже за девяносто. У меня есть ее контактная информация – адрес и номер телефона. Пока сложно сказать, будет ли она для нас полезной, но никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Записывай. – В трубке слышится громкий выдох, Брэм курит. – Дэн мне очень нравился.
– Как и вы ему. А мой шеф мало к кому испытывал симпатию.
– Спасибо, приятно слышать, – говорит Бэккер и кладет трубку.
Джулс смотрит на имя и номер телефона, которые записала на обратной стороне все той же салфетки из «Старбакса». Она идет дальше вдоль берега, подходит к самой воде и садится на влажный холодный песок. Озеро лижет носки ее ботинок. Затем Джулс смотрит в туманную даль, желая найти ответы. Вокруг лишь серые, тоскливые и размытые пейзажи. Даже верхушки возвышающихся вдали небоскребов теряются в облаках, словно богатыри, которым снесли головы с плеч. Информации стало слишком много, Джулс уже и сама не понимает, что в центре расследования. Украденная картина? Убийство Дэна? Нечистый на руку арт-дилер? Похищенные произведения искусства стоимостью свыше миллиарда долларов? Родные Эллиса Баума, которых судьба разлучила и раскидала?
Наверное, уже десятый раз за день Джулс спрашивает себя: что бы сделал Дэн? Вот только шеф мертв. Теперь ей решать. Она подбирает гладкий камешек и пускает его по воде подернутого дымкой озера – тот исчезает в тумане. Джулс встает.
«Надо потянуть за одну ниточку, – думает она. – Если повезет, я распутаю весь клубок. А если нет…»
Она гонит неприятные мысли прочь.
Джулс пробуждается от глубокого сна и не может сообразить, где находится. Она трет глаза, думая, что мать ей пригрезилась. Однако нет, вот она, стоит у кровати. Джулс чувствует знакомую смесь запахов: кофе, зубная паста, духи «Джорджио Армани». Мама что-то говорит по поводу того, что внизу ее ждет молодой человек по имени Адам Чейс.
– Погоди… Что?
Джулс резко садится и сбивает с тумбочки стакан с водой. Элизабет его поднимает.
– Только что звонил Оуэн и сказал, что к тебе пришел некий Адам Чейс. Почему он заявился в столь ранний час? – Мать поджимает губы. – Один из тех, кто достоин упоминания на твоих разноцветных стикерах?
– Он что, здесь? У нашего дома? – Джулс думает только о том, не остались ли на лице следы засохшего крема от прыщей. – Адам художник. Внук Эллиса Баума. Передай, что я сейчас спущусь.
