Глаза Адама периодически расширяются от удивления, однако он ее не перебивает. Когда Джулс наконец замолкает, он берет ее руки в свои и говорит:
– Я еду с тобой.
– Ты о чем? Куда?
– В Баден-Баден, в дом престарелых. Ты ведь туда собралась?
– Да. Такой план, но…
– И оплачиваю все расходы, – с жаром продолжает Адам. – Даже не спорь. Перелет, отель и прочие траты. Деньги у меня есть. Я сидел на игле и много кутил, но не трогал свой основной капитал, а он весьма значительный. – Он смотрит на озеро, а затем продолжает: – Вру. Я изо всех сил старался получить к нему доступ, чтобы удовлетворить свою жажду наркотиков, но родители предприняли меры и сделали так, чтобы я не смог добраться до этих средств. Тогда я их возненавидел. Теперь все изменилось, я им благодарен. Деньги в целости и сохранности, и я могу ими распоряжаться по своему усмотрению. – Адам поворачивается и смотрит на Джулс. – Средств более чем достаточно, чтобы мы, и в первую очередь ты, сделали все возможное и отыскали картину, прежде чем…
«Прежде чем Эллис умрет», – думает Джулс. Адам молча кивает, словно прочитал ее мысли.
– Ты больше не будешь заниматься расследованием в одиночку. Хватит. Можешь передать мои слова маме. Впрочем, если мы с ней познакомимся, я сам ей скажу. – Джулс открывает рот, чтобы возразить, но он прижимает палец к ее губам. – Помни, речь о моем дедушке. Ставки слишком высоки. Дэн мертв. Я не могу допустить, чтобы и с тобой что-то случилось. Особенно теперь. – Он бросает небольшой камешек в озеро, и они наблюдают, как тот шлепается в воду. – Скажи, что ты согласна, иначе я никуда не уеду из Чикаго.
Джулс чувствует, как к щекам приливает кровь. У нее есть команда.
– Идет. С условием, что приказы отдаю я. – Она выпрямляется. – Ты финансируешь проект, а я разрабатываю план действий.
– Что ж, это справедливо.
Они смеются. Джулс смотрит, как мутная вода облизывает бока камней.
– Тебе нельзя отправляться в Баден-Баден. Ты и так рисковал, приехав сюда. За тобой могли следить. На носу выставка, тебе нужно закончить картины… И, что самое важное, – продолжать дурачить Марго, для чего ты должен быть в Нью-Йорке…
– Ты ни при каком раскладе не отправишься в Германию одна, – возражает Адам. – Если только…
– Ну уж нет, ни за что! – Она мотает головой. Этого еще не хватало.
– Вот именно, – улыбается Адам. – Возьмешь с собой маму. По твоим рассказам я могу судить, что она вполне годится для такой миссии и, что самое главное, позаботится о том, чтобы с тобой ничего не случилось и ты не пустилась в авантюры.
Прежде чем Джулс успевает ответить, Адам наклоняется к ней, обнимает и крепко прижимает к себе. Она утыкается лицом в мягкую куртку и вдыхает его запах, несколько резкий после долгого перелета и стресса. Он до боли знаком, словно Джулс впитала его с молоком матери. Они смотрят на озеро: еще несколько минут назад его поверхность бороздили волны, а теперь она на удивление гладкая.
«Поехать с мамой? – думает Джулс. – Ни за что».
Хотя, возможно, в этом что-то есть. Гениальное прикрытие.
Адам находит единственный незакрытый участок тела – ее шею – и прижимается к ней губами. А Джулс размышляет о том, как обманчиво спокойна поверхность озера и как в любую секунду все может измениться.
Корран, Франция
Марго снова летит в Корран. Последняя проверка перед ярмаркой «Арт-Базель»: нужно убедиться, что все идет по плану и она не упустила ни одной детали. Цель этой поездки, в отличие от предыдущих, – обеспечить себе гарантии. Мадемуазель де Лоран не хочет ничего оставлять на волю случая. Она видела картины Адама и понимает, что кольцо вокруг нее сжимается. Нужно найти документы, подтверждающие, что Марго – законный владелец «Женщины в огне». Они должны быть где-то здесь.
Она в бункере, перетряхивает семейный архив. Нужно найти справку-счет, договор о приобретении картины, чтобы доказать, что Шарль де Лоран получил ее законным путем. А во время войны был вынужден продать. В свете тенденции возвращать похищенные нацистами произведения искусства бывшим хозяевам это будет означать, что Марго имеет все основания претендовать на полотно, кто бы его ни нашел.
Дед весьма скрупулезно относился к документам, вел систематические каталоги отдельно по каждому из видных художников, арт-дилеров, коллекционеров, хранителей музеев после того, как был вынужден покинуть Париж в годы Второй мировой. Он укрылся в деревне и поддерживал тесные связи с сотрудниками Лувра, помог спасти наиболее значимые картины из их фонда. Бункер стал перевалочным пунктом, откуда холсты тайно переправлялись за границу, и каждый свой шаг Шарль фиксировал документально. Даже после окончания войны дед не забросил архив, продолжая собирать сведения о деятелях в области современного искусства вплоть до своей смерти.
Марго просматривает скопившиеся в бесчисленном количестве записи, сертификаты и договоры, оставляя после себя полный беспорядок вместо методично организованного каталога. Вдалеке слышатся приближающиеся шаги. Уайатт Росс. Только его не хватало.
