– Я занята! – рявкает она.
Топот ботинок «Доктор Мартенс» стихает.
– Мне нужно с тобой поговорить! – кричит он в ответ, и его голос эхом разносится в заставленном стеллажами хранилище.
– Позже! – орет Марго. – Убирайся!
Росс что-то раздраженно бурчит и уходит.
«Вот и хорошо, – думает Марго, – вали в свою хакерскую пещеру».
Она не хочет никого видеть. У Уайатта был шанс самому найти документы, но он облажался. Вот только бумаги точно здесь, и Марго отыщет их, сколько бы времени это ни заняло. Она окидывает взглядом бесчисленные папки и вспоминает дни, проведенные в Бодлианской библиотеке Оксфордского университета, ее
Марго вытирает рукавом выступивший на лбу пот и бросает взгляд на бесчисленные стеллажи и шкафчики в архиве. Здесь хранятся сотни тысяч документов. Если бы только дед был жив, он бы ей помог, все сложилось бы иначе. Он вышвырнул бы ее распутного отца из бизнеса прежде, чем тот все испортил. Марго с Шарлем завоевывали бы мир искусства вместе: его ум, проницательность и внимание к деталям отлично дополнило бы ее умение находить алмазы и превращать их в бриллианты. А теперь Марго приходится по кускам собирать империю, разрушенную казановой, любителем алкоголя и азартных игр, ничтожеством, промотавшим все семейные ценности, которые словно манна небесная упали прямо в его скользкие руки.
«Подумать только, отец уже мертв, а я до сих пор его ненавижу», – проносится в голове у Марго.
Прошло несколько часов. Архив выглядит так, словно здесь прошел ураган. Мадемуазель де Лоран не сдается и перетряхивает все папки, которые могут иметь хоть какое-то отношение к картине. Документы, касающиеся Эрнста Энгеля, – ничего. Гельмут Гайслер – тоже пусто. Немецкие художники – опять неудача. Марго перебирает стеллаж за стеллажом, но ничего не находит. Выбившись из сил, она садится у стены, мучаясь от жажды и умирая от усталости, отказываясь признать, что потерпела неудачу.
– Поговори со мной, – шепчет Марго, глядя вверх на сводчатый потолок с балками. – Хватит играть, скажи, где искать.
Внезапно в ее мозгу как будто загорается лампочка. Марго знает, где документы. Дело не в картине, а в ее владельце. «Женщина в огне» никогда не была для деда товаром, она стала частью его жизни.
Мысли в голове быстро сменяют друг друга. Марго встает и потягивается, чувствуя прилив энергии, которая побуждает ее действовать. Пиная ногами стопки бесполезных листов, она направляется к дальней стене архива. Дед как-то говорил, что невероятное полотно Энгеля продлило жизнь его жене, единственной женщине, которую Шарль любил. Картина наполнила радостью дни умирающей и помогла облегчить боль. Поэтому Марго и не нашла записей о сделке среди деловых бумаг. Они должны быть в личных папках.
Она направляется к шкафчику со скромной надписью «Сильви де Лоран» в последнем ряду. Еще до того как открыть папку, Марго знает: документы здесь. «Женщина в огне» не бросит ту, которая была Шарлю дороже всего на свете.
Когда мадемуазель де Лоран видит пожелтевший и выцветший договор, под которым стоит красивая подпись деда, по телу растекается обжигающая волна. Автограф Гайслера практически неразличим, видны только первые буквы имени и фамилии. В папке оказывается еще один бесценный подарок: дневник в кожаном переплете. Свидетельство из первых рук. Сердечный приступ слишком рано забрал Шарля на тот свет, поэтому Марго знает лишь часть истории. Листая потрепанные страницы, она понимает, что сейчас найдет недостающие звенья.
Париж, 1939 год
Кто-то начал колотить во входную дверь галереи – громко, нагло, настойчиво. Ничего хорошего. Шарль де Лоран покачал головой. Невероятно. Все возможные меры предосторожности приняты. Он не из тех, к кому можно вломиться без предупреждения. Существуют определенные правила поведения, этикет, Шарль – уважаемый человек. У него есть покровители, его друзья занимают высокие посты, все культурные учреждения Парижа прислушиваются к его мнению. Если Шарль де Лоран говорит, что художник талантлив, – значит, так и есть.
Он встал у рабочего стола, вцепившись в край и слушая непрекращающиеся удары. Это совершенно точно не визит вежливости. Дыхание Шарля участилось, глаза начало жечь.
– Де Лоран! – вопит кто-то за дверью. – Де Лоран!
Шарль повернулся к двум своим юным сотрудницам – те застыли на месте, разинув рты.
– Уходите! Берите свои вещи и улизните через подвал. Будьте осторожны!
В дверь продолжали колотить – словно отказывающийся сдаться капризный ребенок устроил истерику.
– Де Лоран, черт тебя подери, открой дверь!
Нежданный гость говорил по-французски, но с немецким акцентом. У Шарля сжалось сердце. «Картины, – подумал он. – Они пришли за картинами».
