Круглый Тихон, в своих очках, похож не на морского волка, а на учителя труда в средней школе. Обещали про Хмыза не болтать, а мало ли чего тут тоже обещали. Обещали двести тысяч и разовую выплату с миллион — а вышел цинковый костюм. Не то?
Жарким летом, Черепанова пришла на Кима. Была война, а у Черепановой родился племянник. Сразу же работать захотелось. У самой Черепановой детей нет; жизнь прожить не поле перейти. Нет, не поле: а перепрыгнуть маленькую канавку. Досюда и обратно — помогать родне!
Черепанова приехала в центр. Черепанова не любит звонить, у нее и смартфона-то нет, ничего у нее нет, чего ни хватись. Лучше пять раз увидеть…
Когда ее завернули — с чистой совестью собиралась устремиться домой, но как-то… в метро прохладно, ладно. Черепанова вышла на острове.
Черепок не то чтоб обладал навыками ориентирования на местности: когда её Тихон в первый день провел к манометрам на ОДВ (охладители деаэрированной воды). Через час Чернова нашла ее ковыряющейся в носу в самом удаленном углу котельной. Эта надеялась прийти к выводу логическим путем: какие показания откуда списывать. Чернова ей ата-та: звонить надо! может, ты под пайолами лежишь?! (со сломанной ногой, да без другой…) Котельная — как небольшой Эверест с многочисленными действующими лавинами. Тихон, с непроницаемым лицом, повел вдругорядь. Со второго раза стало получаться.
Черепанова нашла ул. Кима, обошла всю левую часть номеров. Обгорев на солнце, вернулась в исходную точку и оттуда уже куда надо. Обнесенный забором гурток служебных зданий, вообще — от метро видать. За воротами гуляющая охранница указала ей дверь.
В отделе кадров приняли ласково: трехмесячные курсы? Пятьдесят четыре? — молодой специалист!
— У Хмыза не хватает, — две сотрудницы переглянулись со значением. Черепанова значения не поняла. — Поедете на вокзал?
— Это мне 15 минут от дома! — востóрглась Черепанова.
И поехала на вокзал. Нехилый путь у нее получился от дома в эти пол-июльского-дня. За вокзалом какая-то зона: мертвенно проволока по периметру. Для разнообразия Черепанова выбрала правильно, взяла курс на выпускающую поверх города дымовые шлейфы трубу.
Ну и обогнула. Там такая же зона: такой же забор («колючая проволока Егоза», будет рассказано в инструкциях). Проегозила к проходной, звонить ей недосуг:
— Мне к Хмызу! — Охранник в телефон, передал ей, объяснили чё куда, говорил с ней Александр Михайлович, только она-то об этом не знала.
И вот Черепанова входит в котельную, даже не сце… спе… Сыдентифицировала себя с этим. На курсах им показывали макет: высотой с холодильник. Это потом она будет стоять на железных мостках озирая четырехэтажные котлы поверх хлипких прутиков-перил, дух захватывает: я обслуживаю это хозяйство? Ее сюда вообще не должны были пустить!
Александр Михайлович, про которого она решила, что Хмыз, встретил в дверях, Черепанова с ходу решила, что нравится. Довел до запертого кабинета, сказал «я сейчас». Тут заходит толстая баба.
Хмыз пришла потилиликать к Черновой на пульт; Чернова успела всем дать инструкцию: — Все разбежались! — Все разбежались. Черепанова застыла у двери с зубочисткой во рту. Хмыз на нее весело посмотрела:
— А ты что торчишь сиротой?
— Так я думаю… — Черепанова запнулась: за «я думаю» от Черновой втык. — А следить за деаэраторами? — размахнулась на монитор.
— Когда Я здесь?! — грозно изумилась Хмыз. — Пошла!..
Черепанова мухой. За дверью остановилась: операторы бродят, списывают чего-то в кулак, демонстрируют полную занятость. Решила курить.
Хмыз вела Черепанову в кабинет по нижнему этажу, Черепановой до того удалось правильно ответить на все вопросы «по оборудованию». Тихон подсказал — как в воду глядел: «Хмыз любит спрашивать про выходы из котельной. Их четыре… И пятый — пожарный — на крышу!» — …и пятый — на крышу! — отбарабанила Черепанова. Хмыз на нее посмотрела. Медленно, задумчиво: — Молодец. — Никто из операторов, Черепанова узнавала, не слышал, чтоб Хмыз когда-либо спрашивала про выход.
— Котельную… надо понимать, — научила ее Хмыз на ходу, Черепанова почтительно помалкивала. — Насосы — это сердце. — Открыла ей сокровенную тайну. — Вот трубы: кровеносные сосуды… — Черепанова задохнулась живительным начальственным доверием.
Черепанова сто раз слышала, до Хмыза и после, «насосы — сердце»; все долдонили как по-писаному, как «славакапээсэс».
— …и они после этого хотят, блядь. Чтоб мы им тут что-то! — Хмыз горячо, рьяно заводилась — к Черновой. Черепанова краем уха ловила, вытаращась в деаэраторы, Чернова ее забыла прогнать. У Хмыза два сына; стучались из военкомата. Хмыз отвечала из-за двери. Не открыла.