– Хочешь позвонить папочке, чтобы забрал тебя отсюда? – издевается она, но придвигается ближе, чтобы взять украшение. Я одергиваю руку и прячу браслет в кулаке.
– Услугу за услугу.
– Торговка, – скалится она, но потом быстро добавляет.– Сейчас посмотрим, что можно сделать.
Она поднимается одним рывком на ноги и направляется к мужчинам в другом конце комнаты. Что-то тихо им говорит, нетерпеливо щелкая пальцами. Я не особо рассчитываю на везение в данном вопросе. И на результат. Даже слово «телефон» в этих стенах звучит глупо и нелепо.
Их разговор длится меньше минуты, но когда она возвращается, в ее руках заветный мобильник. Доисторического года выпуска. Мне не приходилось таких видеть с самого детства.
– У тебя минута или около того. Но для этого надо подняться наверх, здесь сигнал не ловит – она взглядом указывает куда-то на потолок. Подчеркивает значимость данного поступка. Или абсурдность.
Мы без слов меняемся трофеями. Я отдаю ей браслет от Картье за несколько тысяч баксов, она мне – телефон за сотню и возможность позвонить. Ценность вещей познается в обстановке.
Я прячу телефон в карман и подбираю острый камень размером с монету. Отодвигаюсь в сторону и начинаю царапать на бетонном полу номера. Сначала один, потом второй. Третий, десятый. Они почти все одинаковые. Меняется лишь та или иная цифра.
Тая возвращается к себе на место и с любопытством вертит в руках браслет. Подносит его к скупому свету, ловит желтые лучи прожектора на гранях камней. Аметисты отвечают ей загадочным сиянием. Всеми цветами радуги. Даже здесь они выглядят роскошно. Подарок Сергея.
Старательно вывожу цифры.
Цифры, которые я в течение нескольких дней видела у себя на руке. На запястье. Которые постепенно стерлись из моей памяти, потеряли четкость, рассеялись. От них остались только призрачные тени, смутные силуэты. Шестьдесят восемь или восемьдесят шесть? Двадцать или тридцать? Кусаю в кровь нижнюю губу. У меня не так много времени. У меня не так много вариантов.
Задвигаю на дальнюю полку свою гордость. Гордости как бриллианту, нужна достойная оправа. Правильная обстановка, подобающее освещение. Когда этого ничего нет, то она превращается в булыжник на дороге. Никому не нужный и не представляющий ценности.
Позже я скажу самой себе, что это было мое желание хоть как-то урезонить ситуацию. Вернуть ее в привычную колею. Придать ей направление, которое давно потеряло контроль. Обрести почву под ногами. Найти место для следующего шага. Любое. Но так, чтобы не было мучительно больно. И страшно.
Самозабвенно, почти в наркотическом трансе, пишу цифры. Вывожу неровные штрихи на холодном полу. Черту за чертой.
Продолжать бегать дальше у меня нет ни сил, ни желания. Ни возможности, ни денег. А еще нет той стальной нити в характере, которая помогает при любых трудностях держать голову высоко поднятой. Таранить бетонные стены. Не взирая ни на что. У меня нет дара сопротивления. И мне проще резко развернуться и сдаться. Особенно, когда все к тому и идет. Я не хочу прятаться, а хочу решить. Один раз. Но так чтобы точно знать, чего ждать от будущего.
Когда тонешь, надо спасаться. Хвататься за любую руку в пределах видимости и потом уже разбираться, не эта ли рука тебя и топила. Решать проблемы по мере их поступления. Четко уяснить для себя, что на данный момент важнее. Гордость или шанс хоть как-то прикрыть свою спину. Для меня вопрос выбора не стоит.
Закончив, я смотрю на неровные строчки. Выбираю три телефона. Наугад. Интуитивно. Обзвонить все возможные варианты не получится. У меня будет три попытки, и один шанс попасть в цель. Или не попасть.
Мы поднимаемся наверх. Следуем долгими извилистыми путями в полной темноте. Ноги у меня насквозь промокли и при каждом шаге в туфлях неприятно хлюпает. Холодный промозглый ветер с тяжелыми запахами плесени липнет к обнаженной коже. Зубы, помимо воли, начинают стучать. Я замерзла и устала. Внутри как будто все вывернули наизнанку. И теперь неизвестно, как вернуться в прежнее состояние.
Тая уверенно идет впереди. Не оглядывается. Ее тонкая мальчишеская фигурка стремительно передвигается в лабиринтах тоннелей. Как дома. Как я в торговых центрах. Каждому своя среда обитания. У животных также. Приемлемые условия для жизни.
Наконец, она останавливается и кивком головы указывает в сторону. До меня доносятся звуки оживленной магистрали и шум дождя. И только после этого я вижу обрезанное бетонными сводами тоннеля, засвеченное городское небо. Без звезд. Затянутое сизыми облаками. Вдыхаю влажный воздух. Полной грудью. До боли в диафрагме. Стою по колено в воде. Среди потоков уличного мусора. На выходе из сточного коллектора. И не знаю, то ли плакать, то ли смеяться.
