Услышав это, Рабах аль-Кайси промолчал.
«А я бы ответила „да“», – воскликнула Рабия.
Согласно Абу Али Факиху, Рабию как-то спросили: «Как достигла ты того, чего достигла?»
Святая ответила: «Тем, что я часто молилась: „Ищу убежища в Тебе, о Боже, от всего, что отвлекает меня от Тебя, и от всего, что препятствует мне достигнуть Тебя“».
Хаммад рассказывал о том, как он с Саламом ибн Абу Мути как-то посетил Рабию.
Салам заговорил о мирском. Рабия заметила: «Следует упоминать только то, что существует, а не то, что ничего из себя не представляет».
Согласно Абдул-Вахид Зайду, Рабия вместе с ним часто посещала собрания верующих у Самит Аджлана.
Слава о ее религиозной ревностности побудила Абдул-Вахида подумать о том, чтобы предложить ей руку и сердце.
Я рассказал о своем намерении Самит Аджлану, – говорит Абдул-Вахид, – и тот сказал, что попытается передать мое предложение Рабие. Я оставил Самита и отправился к ней. Когда я нашел ее, она жевала корку сухого хлеба.
«Рабия, – укорил я её, – ты питаешься хлебными корками?!»
Обратив свое лицо ко мне, она спросила: «Какую страсть, о мужчина, ты разглядел во мне, что она побудила тебя возжелать меня?»
Это поразило меня – я был уверен, что никто не мог сообщить ей о моих намерениях. Она же подняла голову к небесам и взмолилась: «О Господи, ниспошли нам кувшин светлого меда к нашей трапезе».
И вот откуда ни возьмись возник кувшин, подобного которому я не видывал.
«О Абдул-Вахид, – вскричала Рабия, – если ты хочешь отведать меда, которого не собирали пчелы и которого не касалось никакое создание, протяни свою руку и вкуси».
Меня охватил благоговейный трепет, и как я ни старался, не смог протянуть руку. Тогда Рабия повелела, чтобы мы встали. Мы оба поднялись и удалились.
Люди пришли к хозяину Рабии и сказали: «Как же это ты содержишь такую рабыню в жалкой развалине?»
В ответ на их попреки хозяин сказал Рабие, что предоставляет в ее распоряжение дом, в котором она сможет без помех отправлять свои молитвы.
Рабия уступила и переселилась.
Однако спустя несколько дней она начала ощущать стесненность и тяжесть на сердце – от добротной обстановки и от того, что ей приходилось запирать дверь, выходя из дома.
«Если бы Бог обратился ко мне, – подумала она, – Он бы сказал: „О преданная Мне, без дома твое сердце было занято поклонением Нам, теперь же, обладая домом и обстановкой, ты отделилась сердцем своим от Нас“. Что же я отвечу на это?»
Обдумав все это, она вернула ключи своему хозяину и возвратилась в свое прежнее жилище среди руин.
Как-то недомогание заставило Рабию пропустить обычное ночное чтение Корана. Выздоровев, Рабия пренебрегла возобновлением этих чтений. Вскоре после этого ей приснился такой сон:
Я увидела себя среди зеленого парка, красота которого превышала всё мыслимое. Здесь была дева. Я сказала ей:
– Как здесь хорошо!
Она ответила:
– Хочешь ли увидеть место, где еще краше?
– Да, – сказала я. Она взяла меня за руку и проводила к дворцу, подобного которому никогда никто не видел. Дева постучала в дверь. Когда она открылась, оттуда просиял свет, и мы вошли. Лишь Бог Всемогущий ведает о девах, которых я увидела там. В руке у каждой был поднос, наполненный светом. Моя спутница спросила у дев, куда они направляются.
– Мы ищем одну женщину – она утонула в море как мученица. Даже ночами она не спала, и мы идем умастить ее благовониями.
– Тогда умастите и эту женщину, – сказала моя спутница.
– Прежде толика этих душистых благовоний была дарована ей, она же отклонилась от них, – ответили ей девы.
Тогда моя спутница отняла свою руку от моей и, прежде чем исчезнуть, сказала:
Согласно Умару ибн Усману, после этого сновидения Рабия больше никогда не спала по ночам.
Всё больше людей почитали Рабию как святую.
Как-то ночью собрались трое или четверо человек и начали между собой насмехаться над Рабией и высмеивать ее.
«Такие женщины выставляют себя напоказ, чтобы привлечь к себе внимание. Давайте-ка завтра отправимся к ней и испытаем ее».
