Подводя итог, позволим себе два обобщающих замечания, характеризующих место и роль женщины в истории западноевропейского Средневековья. Первое касается особого положения вдов. Ни девицы, ни замужние женщины своей судьбой по большому счету распоряжаться не могли. Другое дело – вдовы, которые обладали значительной имущественной самостоятельностью (что предполагало как соответствующие возможности, так и риски). Это касалось не только вдовствующих королев вроде Бланки Кастильской, но и крестьянок, продолжавших обрабатывать надел после смерти мужа, а также женщин ремесленного сословия, к которым переходили по наследству мастерские, инструменты, а заодно и ученики покойного супруга. По крайней мере в позднее Средневековье брачные контракты составлялись таким образом, что женщина, оставшись одна, получала не традиционную «вдовью треть», а половину или даже все земельные владения умершего кормильца. Некоторые вдовы использовали обретенные богатства как приманку для молодых ухажеров. Дамы более прозаического склада, не склонные к амурным авантюрам, старались умножить свое состояние путем нового замужества. Иные предпочитали вдовую жизнь и могли не одно десятилетие хозяйствовать на доставшейся им земле, прежде чем эта недвижимость переходила к наследникам младших поколений. Яркий пример – Маргарет, графиня и герцогиня Норфолкская, которая была женой лорда Сегрейва и признавалась, согласно брачному договору, совладелицей его земель. После смерти мужа в 1353 году она сохранила за собой эти имения, причем не только пережила свою дочь-наследницу, но и успела вторично овдоветь. Скончалась Маргарет в преклонном возрасте в 1399 году, и наследником после некоторых проволочек наконец стал ее правнук.
Второе важное наблюдение заключается в том, что степень гендерного равенства была, грубо говоря, обратно пропорциональна материальному достатку и социальному статусу женщины. Представители высшего общества женились по династическим соображениям – ради политического или экономического альянса и решения вопроса с наследниками, – и неудивительно, что супруги баронов и королей являлись чисто декоративными фигурами, ведь обо всем, включая управление имениями и воспитание детей, заботились специально нанятые люди. (Единственным значимым исключением надо признать ситуации, когда из-за частых отлучек мужа аристократка брала на себя роль его «заместительницы».) Такие женщины практически ничего не делали и не решали сами, и отношение к ним со стороны мужчин их сословия было соответствующим. На следующей ступени общественной лестницы стояли женщины среднего класса, такие как Маргарита Датини и Маргарет Пастон, которые пользовались в своей среде заслуженным уважением, поскольку умели грамотно вести сложное хозяйство большого средневекового дома, а при необходимости даже руководить его обороной во время осады. Но только в низших слоях населения тяжелый повседневный труд уравнивал всех, независимо от пола. Многочисленные крестьянки и ремесленницы вроде Элис Бенит и Агнес ли Патиньер выполняли одинаковую или сопоставимую работу со своими мужьями и братьями. Таким образом, здесь можно говорить о гендерном паритете в распределении ролей.
1
2
3
4
5 Книга 28.
6
7 Лев. 15: 19–24.
8 Лев. 12: 2–4.
9 Гал. 3: 26, 3: 28.
10
11 Отец Кристины происходил из местечка Пидзано (Пиццано) около Болоньи, а вовсе не из Пизы. Именно этим объясняется возникновение фамилии Пизан (в галлицизированной форме). –
