Женский хор полностью

— Как вам будет угодно… — сказал он, поклонившись. И, не глядя на меня, вышел из кабинета.

Я отправила его не только для того, чтобы прибраться, но и чтобы сменить прокладку: там, внизу, пришла большая вода, и чтобы окончательно не заляпать брюки…

Устроившись на сиденье унитаза, я вынула тампон, и в эту минуту, естественно, зазвонил мобильный. Матильда… Проклятие, ну и момент она выбрала, но что-то говорило мне, что нужно ответить.

— Подожди секунду.

Я засунула окровавленный тампон в пакетик, бросила его в мусорное ведро, поспешно стала вставлять новый — и, справившись с этим, села, чтобы с ней поговорить.

— Как дела, дорогая? (Все, мне крышка, она тоже перешла на «ты»). Вчера я за тобой заезжала, как мы договаривались, но тебя дома не было…

— Ах, да! Мне очень жаль. У меня была адская мигрень. (Она не поверит, но мне плевать.)

— Ах, понимаю. Я позвонила тебе домой, никто не ответил, и на мобильный тоже, я оставила тебе два сообщения, ты их не читала? Сегодня воскресенье, и я удивилась.

— Я в больнице.

— Правда? Надеюсь, ничего серьезного?

— Нет, у меня… дежурство.

— А… тем лучше. Вчера вечером нам увидеться не удалось, и я бы хотела заехать за тобой сегодня вечером, чтобы обсудить собрание во вторник.

Она настаивала. На этот раз мне не отвертеться.

— Почему бы и нет?

— Я заеду в семь часов?

— Как вам удобно…

— Отлично. До вечера! Чмоки!

Чмоки!!! Вот так. Что она затевает? Ей не обязательно приглашать меня на ужин, она могла бы просто спросить, что я собираюсь сказать на собрании. В любом случае, рассказывать мне почти нечего, почти все, что эти экспериментаторы отразили в своем отчете, — так это то, что их метод отлично переносится. И все. Это ох как поможет людям третьего пола, как же, как же!

Разочарованная и взволнованная как ощущением беспомощности, так и пустотой миссии, которую она на меня торжественно возложила, я оделась, вымыла руки и вышла в коридор, потом на лестницу. Этажом ниже, в отделении ДПБ, царила тишина, но дверь в подвал была открыта. Когда я вышла в длинный коридор, внезапно меня охватили идиотские сомнения: маленькое отделение — направо или налево?

Направо. Направо, я уверена. Через пять минут ходьбы мимо бесчисленных противопожарных дверей, которые следовали одна за другой, я начала сомневаться в своей правоте. Мне следовало повернуть назад, но я продолжала идти вперед, потому что коридор выглядел иначе, не так, как в первый раз. Вдоль стен стояли высокие металлические шкафы с выдвижными ящиками, помеченными числами и буквами. Здесь были карты пациентов, и этим картам было больше тридцати лет. Откуда они взялись? Я смутно слышала о пересмотре всех больничных архивов, а подвал акушерской клиники уже давно пустовал. Я толкнула еще одну дверь и оказалась в квартире Рене, изменившейся до неузнаваемости.

Освещение было менее ярким, чем в первый раз, но я видела, что помещение обставлено металлическими шкафами, вроде тех, что стояли вдоль коридоров. Повсюду валялись коробки, даже под столом; они громоздились, создавая неустойчивые башни. Стулья исчезли. Душевую кабину демонтировали, до кухонного уголка было не добраться. Только кровать в противоположном от входа углу и высокие стеллажи с книгами напоминали о том, что всего несколько дней назад это было нелепое, но организованное жилище человеческого существа. Теперь оно превратилось в удушающий хаос, такой же невыносимый, как мусорная свалка.

На кровати кто-то лежал. Неподвижно. Как будто спал. Первым моим порывом было выбраться отсюда, но неподвижность силуэта заставила меня задуматься. Он заболел? А вдруг решил покончить с собой?

Я стала пробираться сквозь нагромождение коробок, стараясь их не опрокинуть, и подошла к кровати Рене. Кто это такой? Я помнила черты старика, но лицо с гривой седых волос, грудь, слабо вздымавшаяся с каждым вздохом, и тощие бедра, которые я различила под больничной рубахой, явно принадлежали женщине. Как только я положила руку ей на плечо, она громко сказала:

— Не настаивайте. Я не уйду. Лучше подохну.

— Что произошло?

Она открыла глаза, улыбнулась, и ее голос смягчился:

— А, это ты, маленький гений. Как это мило с твоей стороны прийти навестить меня в последний раз.

— В последний раз? Что с вами случилось?

Она поднялась и указала на комнату:

— Вчера утром я проснулась, а в моем доме — такой бардак. Я не знаю, какие негодяи закинули этот хлам в мое жилище, но я знаю, что они сделали это для того, чтобы выжить меня отсюда. Тем хуже для них, я не уйду. Придется им дождаться моей смерти.

Я ничего не понимала! Это место, эта женщина, которая, клянусь, была мужчиной, когда я увидела ее в первый раз, были более чем странными. Но то, что с ними произошло, было хуже любого кошмара.

— Я не понимаю…