Женский хор полностью

Я пошла по коридорам к родильным залам. Через приоткрытую дверь «естественного» зала я увидела женщину, которая кормила грудью новорожденного. Вооружившись фотоаппаратом, по размеру не меньше головки ребенка, отец снимал крупные планы.

Лицо акушерки, которая вышла из родильного зала, показалось мне знакомым. При виде меня она улыбнулась, и по улыбке я ее вспомнила. Я встречалась с ней во время своей предыдущей стажировки. Она заканчивала учебу. У нее возникли какие-то проблемы с другой девушкой-интерном, и мне пришлось вмешаться.

— Доктор Этвуд! Здравствуйте!

— Здравствуйте… Шарлин?

— Да! Вы меня помните?!

— Вы… ты сейчас работаешь здесь?

— Одна женщина досрочно ушла на пенсию. Я узнала об этом в день, когда она собиралась об этом объявить, и сразу попросила взять меня на ее место. Мне повезло, эту должность никто не хотел занимать…

— Я удивлена, что ты захотела эту должность…

— Я подумала, что этим случаем необходимо воспользоваться. И потом, я больше не боялась. Благодаря вам.

Я покачала головой. О чем это она?

— Я не сделала ничего особенного.

— Напротив! Вы помогли мне выстоять, не поддаться этой выскочке. И всем остальным, кто хотел меня унизить. Для меня это было очень важно.

Для меня тоже, дорогуша…

Шарлин разрешила мне позаимствовать стерильный материал роддома и достала из шкафа коробку с одноразовыми инструментами и полудюжиной зеркал и спиралей, оставленных там представителем производителя.

— Здешние врачи ими никогда не пользуются, но за ними приходят от Франца.

— Ты… знаешь Франца?

Может, все дело в тоне, которым я это произнесла? Она покраснела и опустила глаза:

— Не то чтобы очень хорошо, но его здесь все знают. Так здорово, что он есть. Я очень счастлива, что вы будете с ним работать. Многие девчонки говорили, что вы ни за что здесь не останетесь, что вы слишком упрямая, что будете пытаться показать себя, а я всегда была уверена в обратном. — Она улыбнулась еще шире. — Я слышала, что вы нашли общий язык.

Значит, сведения у всех разные…

Я была так удивлена, что не знала, что ответить. Чтобы потянуть время, я невольно промычала: «Мммм…» Она снова рассмеялась и сделала нечто еще более удивительное: подошла ко мне и поцеловала в щеку.

Когда я вернулась в 77-е отделение, Карма уже навел в кабинете порядок, снял с гинекологического кресла простыни и поставил на него табуретку и скамеечку, перевернув их вверх ногами.

— Разложи инструменты.

Я разложила инструменты по выдвижным ящикам, повесила на место халат — и, надевая плащ, увидела, что он вернулся с ведром, из которого торчали половая щетка и тряпка.

— Увидимся в понедельник? Это будет последний день…

— А раньше не удивимся? Я думала, вы заставите меня еще раз подежурить ночью в маленьком отделении…

Он оперся о щетку:

— А… ты не забыла… У тебя действительно отличная память! Читая роман и дойдя до половины, ты помнишь все, что прочитала?

— Если роман интересный, то да. Но я редко читаю. Когда истории вымышленные, у меня возникает ощущение, что я зря теряю время.

— Вот почему тебе скучно на консультации… — пробормотал он.

Мне снова захотелось спросить, что он имеет в виду, но он меня

опередил:

— Что касается дежурства, мне очень жаль, что я говорил с тобой в таком тоне. Я вовсе не хотел тебя заставлять. Катрин чувствует себя неважно и может умереть в любую минуту. Дежурный врач должен быть готов к такому повороту событий.

Я пожала плечами:

— Мне уже приходилось констатировать смерть…

Он наклонил голову:

— Мммм…

Снова я почувствовала себя круглой дурой. Но теперь это ощущение вызвало не его поведение, а тон моей фразы, хвастливый и незрелый, тон ребенка, который хочет показать родителям, что уже все понимает.

Внезапно я представила, как Катрин безжизненно лежит на кровати, простыня натянута до шеи, ее лицо мертвенно-бледно, голова неловко повернута, а рядом с кроватью обливаются слезами мужчина и девушка-подросток.

Я покачала головой: Какая же ты глупая, девочка! — и сказала:

— Мне очень жаль. В такой ситуации больше подойдет человек… более опытный.

— Да, — задумчиво ответил Карма. — Опыт важен. Но важнее всего присутствие.

Я не была уверена, что поняла его до конца, но энергично кивнула.

— Кто будет дежурить на этих выходных?

— Сегодня вечером — Коллино, он всегда дежурит по пятницам. А завтра и в воскресенье — я. До понедельника.

— До понедельника.

Изнуренная и подавленная, я взяла такси и поехала домой.

Я стала думать о том, есть ли у этого типа сексуальная жизнь. И вообще, может ли он? Есть ли у него женщина, которой бы хотелось с ним спать? Да, да, у каждого свой вкус. И я не знаю вкусов всех женщин.