Замуж Эми Осмонд выдала мать – особа практичная, питающая большое уважение к иностранным титулам, которое дочь теперь, должно быть, не разделяла вовсе. Супругом ее стал итальянский аристократ, вероятно давший ей множество поводов для возмущения, которое она утоляла столь разнообразными способами, что причины тонули в шлейфе невероятных эскапад. Миссис Тушетт скрепя сердце приняла ее в своем доме, хотя графиня в свое время пыталась завоевать расположение достойной дамы. Нравы во Флоренции царили не самые строгие, однако, как говорила миссис Тушетт, порой следует проводить черту.
Мадам Мерль защищала несчастную графиню усердно и изобретательно. Зачем, спрашивала она, вешать всех собак на бедняжку? Ведь та совершенно безобидна, каждому желает добра, однако безнадежно запуталась. Что до черты – разумеется, она нужна; однако проводить ее следует прямо, не делая изгибов, из-за которых графине Джемини и отказано от дома. Уж лучше тогда закрыться ото всех; пожалуй, подобная тактика стала бы наилучшим выходом, коли живешь во Флоренции. Справедливость важна, однако не менее важна последовательность. Безусловно, графиня вела себя опрометчиво, не столь умно, как удается другим. В любом случае она создание беззлобное, пусть и бестолковое. Однако с каких пор за подобные недостатки человека отлучают от общества? Ведь уж давно ничего не слышно о ее похождениях… Скорее всего, графиня образумилась, и лучшее тому доказательство – ее попытки войти в круг персон, приближенных к миссис Тушетт.
Изабелла мало что могла добавить к сей увлекательной полемике, к тому же у нее не хватало терпения прислушиваться к спорам. Она сделала лучше: проявила к бедной графине дружеское отношение – все же та, невзирая на многочисленные грехи, была сестрой мистера Осмонда. Брат нашей героине нравился; отчего бы не попробовать проникнуться и к сестре? Флорентийская история запутывалась все больше, однако Изабелла по-прежнему проявляла способность к простым умозаключениям. Во время визита на виллу Осмонда она составила себе не слишком приятное впечатление о графине и теперь желала его исправить. Разве мистер Осмонд не упоминал, что графиня Джемини – особа респектабельная? Разумеется, брат всегда встанет на защиту сестры, однако мадам Мерль придала его словам вполне убедительный смысл. Она рассказала Изабелле о графине куда больше, чем сам Осмонд, подробно остановившись на истории и последствиях ее замужества.
Граф принадлежал к старинному тосканскому роду, однако доходы семьи были столь ничтожны, что он с радостью согласился на брак с Эми Осмонд, хоть будущая супруга красотой отнюдь не отличалась (впрочем, наружность не помешала ей добиться успеха), да и приданое за ней давали весьма скромное – уж никак не больше отцовского наследства, отошедшего брату. Вскоре после женитьбы граф Джемини сам унаследовал определенную сумму, и состояние их выросло до вполне приличного по итальянским меркам. Правда, жена оказалась особой страшно расточительной, а муж – отъявленным мерзавцем. Таким образом, оправданий поведению Эми имелось немало. Детьми они не обзавелись, потеряв троих еще в младенчестве.
Ее мать претендовала на звание особы хорошо образованной и публиковала описательные стихи, а также посылала очерки на итальянские темы в английские еженедельные журналы. Скончалась она спустя три года после замужества дочери. Отец, слывший человеком необузданным, но некогда богатым, затерялся сумерках американской действительности и ушел из жизни еще раньше.
Приглядевшись к Гилберту Осмонду, продолжала мадам Мерль, нетрудно заметить, что его воспитывала женщина; впрочем – вовсе не американская Коринна [25], как порой, к вящему ее удовольствию, называли миссис Осмонд, а дама куда более разумная. Детей перевезли в Италию уже после смерти отца, и миссис Тушетт припоминала их мать. Она считала миссис Осмонд ужасным снобом, хотя особых оснований к тому не имела, поскольку и сама относилась к браку как к мероприятию прагматическому.
Итак, графиня была дамой компанейской и вовсе не такой уж бестолковой, как казалось на первый взгляд. Знакомым всего лишь требовалось соблюдать простое правило: не верить ни единому ее слову. Мадам Мерль всегда старалась ради Гилберта относиться к графине доброжелательно – тот полагал, что сестра губит репутацию семьи, и радовался, когда о ней хоть кто-то отзывался хорошо. Ему не нравились манеры графини – ее крикливость, эгоизм, вульгарность и, более всего прочего, лживость. Собственно, Эми он считал бельмом на глазу, ибо подобные женщины оскорбляли его вкус. По душе ему могла бы прийтись лишь дама, для которой истина – понятие святое, то есть полная противоположность графини.
