Мадам Мерль вновь замолчала, и Осмонд отошел в сторону, но, когда она поднялась, прощаясь с прочими гостями, собрался вслед за нею. Экипаж миссис Тушетт ожидал у входа, и Осмонд, подсобив сообщнице забраться внутрь, придержал дверцу.
– Вы крайне неосторожны, – устало вздохнула она. – Вам не следовало выходить сразу за мной.
Осмонд снял шляпу и хлопнул рукой по лбу.
– Вечно забываюсь – отвык.
– Нет, вы и впрямь непостижимы, – повторила она, поглядывая на окна дома – современного строения в новой части города.
Ее собеседник, не обратив внимания на реплику, заговорил о своем:
– Она в самом деле очаровательна. Вряд ли мне попадались подобные женщины.
– Приятно слышать. Чем более она вам понравится, тем лучше для меня.
– Она мне по душе, и даже очень. Полностью соответствует вашему описанию, а кроме того, на мой взгляд, способна на беззаветную любовь. Есть лишь один изъян…
– А именно?
– Слишком много думает.
– Я предупреждала: девушка она умная.
– К счастью, ее идеи в основном никуда не годятся.
– Что ж здесь хорошего?
– Бог мой, ведь ими все равно придется пожертвовать.
Мадам Мерль откинулась на подушки сиденья и, глянув на кучера, приказала трогаться, однако Осмонд вновь ее задержал.
– Куда я дену Пэнси, ежели соберусь в Рим?
– Я за ней присмотрю, – пообещала достойная леди.
Не станем подробно рассказывать о глубоком впечатлении, что Рим произвел на нашу юную леди. Пожалуй, излишне размышлять о чувствах, с которыми она ступала по древним камням Форума, или о трепете, охватившем ее у порога собора Святого Петра. Скажем лишь, что город вызвал в душе нашей героини ровно такой отклик, как и в любом восторженном и пылком человеке. Изабеллу всегда привлекала история – а здесь было самое ее средоточие, пропитывающее даже залитый солнечным светом булыжник мостовой. Напоминания о великих событиях давних времен будили воображение: куда ни брось взор – везде увековеченные в камне следы минувших дней. Седая древность потрясала Изабеллу. Внешне, однако, ее чувства выражались мало, и спутникам казалось, что разговаривает она меньше обычного; Ральф, бросающий в сторону кузины вроде бы рассеянные и случайные взгляды, на самом деле внимательно ее изучал. Сама же она ощущала себя счастливой – возможно, более, чем когда-либо. Впитывать отголоски трагического прошлого было нелегко, но смешивающееся с ним прекрасное настоящее давало иллюзию полета над вечностью. В основном Изабелла пребывала в смутном состоянии, порой не понимая, какой стих овладеет ею в следующую секунду. Она ходила по улицам в тихом экстазе и зачастую прозревала в памятниках истории больше, чем те могли показать, хотя многие достопримечательности, указанные в путеводителе Мюррея, отчего-то не замечала вовсе. Рим, как говаривал Ральф, открывает свою суть тем, кто чувствует его душою.
Постепенно многоголосая толпа туристов рассеялась, и в центре города воцарилась торжественная тишина. Небо сияло яркой синевой, и фонтаны в ложах из замшелого камня уж не давали утренней прохлады, зато музыка их струй теперь слышна была прекрасно. На перекрестках прогретых солнцем улиц пышно распустились цветы.
На третий день поездки наша маленькая компания отправилась посмотреть на раскопки вокруг Форума – с недавнего времени работы там развернулись весьма серьезные. Друзья спустились по современной улице до Священной дороги, по которой и двинулись с огромным благоговением; одна пара ушла вперед, другая то и дело задерживалась. Генриетта поражалась мостовым старого Рима – надо же, тысячелетняя кладка, а точь-в-точь как в Нью-Йорке! Она даже пришла к выводу, что сохранившиеся от древних колесниц глубокие колеи напоминают переплетение трамвайных линий на кипящих жизнью американских улицах. Солнце уже начало клониться к западу, и в воздухе повисла золотистая дымка; длинные тени полуразрушенных колонн, опирающихся на едва различимые основания, легли на место раскопок.
Генриетта, с удовольствием внимавшая рассказам о Юлии Цезаре, которого мистер Бантлинг называл не иначе как «нахальным стариканом», совсем отстала со своим спутником, а Ральф, покопавшись в памяти, также принялся просвещать кузину, ловившую каждое его слово. Один из слоняющихся поблизости работников экспедиции, предложив им свои услуги, скороговоркою оттарабанил наизусть основные сведения об этих местах. В дальнем углу Форума виднелась археологическая площадка, и провожатый заметил: ежели сеньор и сеньорита найдут в себе силы, можно подойти ближе – виды там небезынтересные. Ральфа предложение соблазнило, а Изабелла, утомившаяся долгим походом, посоветовала кузену удовлетворить любопытство – она подождет здесь. Вечерний час и приятное место внушили ей желание некоторое время побыть наедине с собою.
