Задача Изабелле предстояла тяжелая, и единственное, что она могла поделать, это провернуть все как можно проще. Она чувствовала горечь и злость, но предостерегла себя от того, чтобы выдать гнев. Ей страшно было даже показаться слишком мрачной или хотя бы чересчур строгой; она боялась вызвать тревогу падчерицы. Впрочем, Пэнси, похоже, догадалась, что Изабелла пришла, более или менее, как исповедник; ибо когда она подвинула стул, на котором до того сидела, ближе к огню, и когда Изабелла присела на него, то встала коленями на подушечку и положила сцепленные ладони на колени мачехе, взглянула на нее снизу вверх. Чего Изабелле хотелось услышать из ее уст, так это того, что ее мысли не заняты лордом Уорбертоном; однако, как бы она ни ждала этих заверений, не в ее воле было подталкивать к ним девочку. Ее отец бы счел подобное гнусной изменой. Изабелла и правда знала, что если Пэнси выкажет хоть бы малейшую каплю расположенности к тому, чтобы обнадежить лорда Уорбертона, ее собственным долгом будет держать язык за зубами. Вмешаться так, будто у нее нет никаких предположений, было трудно; превосходная простота Пэнси, невинность, всю полноту которых Изабелла видела только сейчас, уступили место самому робкому вопросу, по воздействию схожему с упреком. Стоя на коленях в слабом свете камина, в милом и тускло поблескивающем платьице, сложив руки наполовину просительно, наполовину покорно, она неотрывно глядела на мачеху нежными глазами, полными понимания серьезности ситуации, словно ребенок-мученик, облаченный для закланья и не позволяющий себе надеяться его избежать.
Когда Изабелла напомнила Пэнси, что они так до сих пор и не обговорили вопрос ее замужества, – хотя ее молчание не показывало безразличия или незнания, а лишь следовало из стремления предоставить девочке свободу, – Пэнси подалась вперед и с негромким вздохом, который, очевидно, выражал глубокую тоску, ответила, дескать, сама желает поговорить сейчас и просит совета.
– Мне тяжело тебе советовать, – ответила Изабелла. – Не знаю как. Это дело твоего папеньки, тебе надо просить совета у него и, самое главное, действовать в соответствии с его волей.
Тут Пэнси опустила взгляд и некоторое время помолчала.
– Думаю, вашего совета мне хочется услышать больше, – заметила она потом.
– Так быть не должно, – холодно произнесла Изабелла. – Я очень тебя люблю, но папенька любит тебя больше.
– Дело не в том, что вы меня любите, а в том, что вы леди, – проговорила девочка, как бы указывая на очевидное. – Леди посоветует девице лучше, чем мужчина.
– Тогда советую тебе проявить наибольшее уважение к желаниям папеньки.
– Ах да, – с готовностью ответило дитя. – Это мой долг.
– Ежели я сейчас и говорю с тобой о замужестве, то не ради себя, а ради тебя, – продолжала Изабелла. – Ежели попытаюсь выяснить, чего ты ждешь, чего желаешь, то лишь затем, чтобы действовать соответственно.
Пэнси уставилась на нее, а потом очень быстро спросила:
– Вы сделаете все, чего я хочу?
– Прежде чем согласиться, я должна знать, о чем речь.
И тогда Пэнси ответила, что единственное, чего она желает, это выйти замуж за мистера Розье. Он сделал ей предложение, и она ответила, что выйдет за него, ежели на то будет дозволенье папеньки. Однако папенька не дозволял.
– Что ж, тогда это невозможно, – констатировала Изабелла.
– Да, невозможно, – согласилась Пэнси, не вздыхая и сохранив на ясном личике все то же выражение пристального внимания.
– Придумай нечто иное, – продолжала Изабелла; однако Пэнси, теперь уже вздохнув, поведала, что пыталась совершить сей подвиг, но без малейшего успеха.
– Вы думаете о тех, кто думает о вас, – слабо улыбнувшись, сказала она. – Я знаю, что мистер Розье думает обо мне.
– Ему следует перестать, – надменно предостерегла Изабелла. – Твой папенька подчеркнуто попросил его о том.
– Он ничего не может с собой поделать, зная, что я думаю о НЕМ.
– Тебе не стоит думать о нем. У него еще, возможно, есть оправдание, но у тебя – нет.
– Вот бы вы нашли мне таковое! – истово воскликнула девочка, словно молясь Богородице.
– Мне было бы жаль браться за это, – с несвойственной ей холодностью ответила Богородица. – Знай ты, что кто-то еще думает о тебе, ты бы стала думать о нем?
– Никто не сможет думать обо мне так, как мистер Розье. У других права на это нет.
– Ах, так ведь я не признаю права и за мистером Розье! – лицемерно вскрикнула Изабелла.
