Пэнси взглянула на нее, сильно озадаченная, и Изабелла, воспользовавшись тем, принялась расписывать безотрадные последствия ослушания отца. Тогда Пэнси остановила ее, заверив, что никогда не ослушается родителя, не выйдет ни за кого без его согласия. Прибавила затем безмятежнейшим, простейшим тоном, что, пусть она, возможно, никогда не выйдет за мистера Розье, думать о нем не перестанет. Она словно бы приняла мысль о вечном одиночестве; однако Изабелла легко предположила, что истинного его значения девочка даже не ведает. Пэнси говорила совершенно искренне, была и правда готова позабыть возлюбленного. Она как будто сделала важный шаг, за которым следовал еще один; впрочем, Пэнси в том направлении не шла: не держала обиды на отца; горечи в ее сердце не было, только сладостная верность Эдварду Розье, а еще странное, деликатное ощущение, что она проявит себя лучшим образом, ежели останется одна, чем если даже выйдет за него.
– Папенька хотел бы устроить для тебя удачный брак, – напомнила Изабелла. – Состояние мистера Розье не такое уж и большое.
– В каком смысле «удачный»? Достаточно хороший? У меня и самой мало денег, так зачем искать состояния?
– Именно затем, что у тебя мало денег. – Тут Изабелла порадовалась тусклому свету в комнате; чувство было, что на лице ее отразилась чудовищная неискренность. Но ведь она так поступала ради Осмонда, и это было верно! Пэнси же смущала Изабеллу, глядя на нее полными скорби глазами. Изабелла стыдилась того, что столь небрежно относится к предпочтениям девочки.
– Так как мне поступить? – тихо, но требовательно спросила собеседница.
То был ужасный вопрос, и Изабелла нашла спасение в боязливой уклончивости.
– Помнить, какую радость в твоих силах доставить папеньке.
– Хотите сказать, выйти замуж за другого, ежели меня о том попросят?
Какое-то время ответ Изабеллы заставил себя ждать; потом она услышала, как произносит его в тишине, которую словно бы сгустило вниманье Пэнси.
– Да, выйти за другого.
Взгляд дитя стал еще более испытующим; Изабелла подумала, что падчерица сомневается в ее искренности. Пэнси подкрепила это впечатление, медленно поднявшись с колен. Некоторое время она стояла так, опустив маленькие ручки, а потом дрожащим голосом произнесла:
– Что ж, надеюсь, никто меня не позовет!
– Это вряд ли. Кое-кто еще может попросить твоей руки.
– Сомневаюсь, что он готов, – сказала Пэнси.
– Так могло показаться, но был бы он уверенней в успехе…
– Был бы уверенней? Тогда точно не готов!
Ее тон звучал язвительно. Изабелла тоже поднялась и некоторое время постояла, глядя в огонь.
– Лорд Уорбертон проявлял к тебе повышенное внимание, – продолжила она. – И ты, разумеется, знаешь, что речь о нем. – Она обнаружила, что, против собственных ожиданий, почти угодила в положение, когда надо оправдываться; и в связи с тем представила благородного джентльмена не столь выгодно, как намеревалась.
– Он был очень добр и очень нравится мне. Однако, ежели думаете, будто он сделает предложение, то, думаю, ошибаетесь.
– Может, и так, однако твоему папеньке это чрезвычайно понравилось бы.
Пэнси покачала головой, изобразив небольшую мудрую улыбку.
– Лорд Уорбертон не станет делать предложения, просто чтобы угодить папеньке.
– Твой папенька хотел бы, чтобы ты его ободрила, – механическим тоном настаивала Изабелла.
– Как же мне его ободрить?
– Не знаю. Это пусть решает твой папенька.
Некоторое время Пэнси молчала, продолжая улыбаться так, словно владела поразительной уверенностью.
– Бояться нечего, опасности нет! – заявила она наконец.
В том, как она это сказала, слышалась убежденность, а в том, как она сама в это верила, – счастье, что вызвало у Изабеллы замешательство. Чувство было, будто ее винят в бесчестии, и эта мысль рождала омерзение. Дабы восстановить уверенность, Изабелла едва не призналась, мол, лорд Уорбертон дал ей знать, что опасность таки имеется, однако смолчала, сказав лишь – невпопад из-за смущения, – что его светлость, определенно, был чрезвычайно любезен, дружелюбен.
– Да, он был очень добр, – ответила Пэнси. – За это он мне и нравится.
– Тогда откуда же такие великие трудности?
– Я всегда была уверена, что он знает о моем нежелании… как вы там выразились… ободрять его? Он знает, что я не рвусь замуж за него, и хочет, чтобы я знала: по той же причине он меня беспокоить не станет. Вот она доброта. С тем же успехом лорд Уорбертон мог сказать: «Вы мне очень нравитесь, но ежели вам сие не по душе, то больше обо мне не услышите». Это очень любезно, очень благородно, – еще увереннее продолжала Пэнси. – Вот и все, что мы друг другу сказали. Я ему тоже безразлична. Ах нет, опасность мне не грозит.
Изабеллу поразила глубина восприятия, на которую, как оказалось, способен сей кроткий, безропотный человечек. Она испугалась мудрости Пэнси и стала отступать.
– Ты должна сказать это папеньке, – сдержанно заметила она.
– Думаю, не стоит, – несдержанно ответила Пэнси.
– Нельзя давать ему ложных надежд.
