– Я думала, вы знаете. Лорд Уорбертон утверждает, будто больше всего на свете хочет жениться на Пэнси. Я сообщала вам об этом, но так и не дождалась ваших замечаний. Этим утром вы могли бы рискнуть и сделать хотя бы одно. Вы верите, что она ему правда небезразлична?
– Ах, речь о Пэнси? Нет! – уверенно вскричал Ральф.
– Вы только что говорили, будто верите ему.
Ральф немного помолчал.
– Верю, что ему небезразличны вы, миссис Осмонд.
Изабелла мрачно покачала головой.
– Сами знаете, это чепуха.
– Разумеется, чепуха, но чепуха Уорбертона, не моя.
– Это было бы очень утомительно. – Она тешила себя мыслью, что говорит очень тонко.
– Стоило сказать вам, – продолжал Ральф, – что при мне он это отрицал.
– Как славно, что вы вдвоем меня обсуждаете! При этом он говорил вам, что любит Пэнси?
– Он очень хорошо о ней отзывался, очень правильно. Дал понять, конечно, что она славно приживется в Локли.
– Он правда так считает?
– Ах, что там себе думает Уорбертон… – произнес Ральф.
Изабелла снова принялась разглаживать перчатки; они были длинные и широкие, она могла не тропиться. Однако вскоре снова подняла взгляд.
– Ах, Ральф, вы не желаете мне помогать! – пылко выкрикнула Изабелла.
Впервые она намекнула на то, что ей требуется помощь, и жестокость ее слов потрясла кузена. В его ответном и невольном возгласе сквозили облегчение, жалость и нежность; ему казалось, что вот наконец-то через разделяющий их пролив протянется мост. Именно потому он вскоре воскликнул:
– Как же вы, наверное, несчастны!
Однако Изабелла уже вернула себе самообладание и тут же употребила его на то, чтобы сделать вид, будто не слышит кузена.
– Сказав о помощи, я погорячилась, – быстро улыбнувшись, поправилась она. – Подумать только, тревожу вас своими семейными неурядицами! Дело по правде простое, лорд Уорбертон должен уладить все сам. Я не могу взяться за его поддержку.
– Он с легкостью преуспеет, – заверил ее Ральф.
Изабелла возразила:
– Да, но успех ему не всегда сопутствовал.
– Верно, и вы знаете, как меня удивила его прошлая неудача. Способна ли удивить нас мисс Осмонд?
– Скорее уж нас удивит его светлость. Мне кажется, он в конце концов сдастся.
– Он не поступит столь бесчестно, – сказал Ральф.
– Я полностью в этом уверена. И честнее всего будет оставить бедное дитя. Ей нравится другой, и подкупать ее роскошным предложением, дабы она его бросила, жестоко.
– Возможно, для того, другого, и жестоко, однако Уорбертон не обязан с ним считаться.
– Нет, это жестоко по отношению к Пэнси, – уточнила Изабелла. – Если она даст убедить себя и бросит бедного мистера Розье, это обернется для нее несчастьем. Вам забавно, разумеется, вы же не влюблены в него. Однако у мистера Розье имеется преимущество: он любит Пэнси, а лорд Уорбертон – нет. Пэнси отчетливо это видит.
– Лорд Уорбертон будет добр с ней, – пообещал Ральф.
– Он уже был добр, однако, к счастью, ни словом ее не побеспокоил. Он может завтра зайти и попрощаться с ней, совершенно не нарушив приличий.
– И как это понравится вашему мужу?
– Не понравится, совсем. Он будет в своем праве, да только удовлетворения пусть ищет сам.
– Он поручил вам найти его? – решился спросить Ральф.
– Для меня, старого друга лорда Уорбертона – то есть более старого, чем Гилберт Осмонд, – было естественно поинтересоваться намерениями его светлости.
– Поинтересоваться, не откажется ли он от своих притязаний?
Изабелла помедлила, чуть нахмурившись.
– Позвольте уточнить, вы ходатайствуете за него?
– Ни в коем разе. Я только рад, что он не станет мужем вашей падчерицы. Странная вышла бы связь с вами! – с улыбкой сказал Ральф. – Однако я сильно переживаю: как бы ваш муж не подумал, что вы недостаточно побуждали лорда Уорбертона.
Изабелла, неожиданно для себя, улыбнулась вместе с ним.
– Осмонд хорошо меня знает и не ждал, что я стану побуждать его светлость. Полагаю, он и сам не думал его торопить. Оправданий мне искать не придется! – беззаботно заявила она.
