– Да нет, нормально ты все сделал. Я бы все равно начала надеяться, мечтать, всякое такое, голову бы ломала, любит – не любит, завлекала бы тебя… А ты раз – и все! Четко, по-хирургически. Я тогда на клиническую базу попрошусь, чтобы мы с тобой не встречались.
Глущенко ничего не ответил. Наташа быстро убрала со стола. Времени обсуждать совсем не оставалось – Глущенко вызвал такси по телефону, и сейчас оно должно было подойти. Странно, но Наташа не чувствовала отчаяния и опустошения, больно и грустно, да, но в то же время она была и счастлива.
– А ты мне не скажешь, почему мы не можем быть вместе? – спросила она, когда вошли в лифт.
Альберт Владимирович отрицательно покачал головой.
– И устранить эту причину нельзя?
– Я пытался, и ничего не вышло. Пожалуйста, не выворачивай меня наизнанку.
Порядок исследования доказательств бывает иногда чрезвычайно важен, но, как выяснилось, не в деле Мостового. Тут свидетели разрозненные, их показания друг на друга никак не влияют, поэтому конкретно в этом процессе от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Если обычное дело – как шахматная партия, где все зависит от расстановки фигур, то суд над Кириллом Мостовым напоминает игру в подкидного дурака. Обвинение заходит – защита, роль которой в данном случае приходится брать на себя суду, отбивает. Интересно, есть ли еще козыри в этой засаленной колоде?
Судя по самодовольной роже Бабкина, он припрятал какой-то туз в рукаве. Хорошо, если так.
Накануне вечером Ирина прошла мимо всех винных магазинов, крепко зажмурившись, и на ночь не выпила ни капли. Что ж, результат не заставил себя ждать – бессонная ночь, полная тревожных мыслей и отчаяния. Она готова вынести нужный приговор, но обвинение должно же хоть что-то дать! Хоть какой-то убедительный аргумент виновности! Лучше всего подошел бы биологический материал, но чего нет, того нет. Или бы хоть второй свидетель не выбыл из строя и подтвердил показания общественно активной старушки. Хоть что-то, потому что по нынешнему состоянию дел к ответственности можно привлекать любого высокого и широкоплечего мужика – он может оказаться маньяком с точно такой же вероятностью, как подсудимый.
Полохов поговорил со своим подзащитным, но вернулся ни с чем. Мостовой категорически отказался признать вину. Что ж, наверное, она тоже не стала бы прислушиваться к советом этого горе-адвоката. Полохов передал Кириллу, что судья обещает сохранить ему жизнь, только вот советский суд гарантий не дает. Так же, как и Валерий…
Мысль оказалась такой горькой, что Ирина расхохоталась. Ну да, Кирилл поверит и признается, и суд с чистой совестью влепит ему вышак, потому что судья поверит любовнику, что тот женится.
А когда Кирилл вместе с судом воскликнет: «Но ты же обещал!», ответ будет симметричный: «Мало ли что я тебе обещал».
Да вопрос и не в том, женится или нет, а в том, что придется переступить через свои убеждения, а точнее говоря, взять грех на душу.
Ирина проворочалась всю ночь, все утро расстраивалась, что выглядит плохо, но чуть опоздавшая Наташа далеко ее в этом превзошла. Девушка была бледная до зелени, с запекшимися губами и растерянным взглядом. Сняв в кабинете вязаную шапку, она быстро повязала на голову шелковый платочек, но Ирина успела заметить следы зеленки у нее на голове. Не дожидаясь расспросов, Наташа сказала, что вчера на нее напали во дворе. Кажется, она получила легкое сотрясение мозга, но готова исполнять свои обязанности.
Усадив Наташу за свой стол, Ирина приготовила ей сладкого чаю. Появилось сильное искушение вызвать «Скорую помощь» прямо в кабинет. А что? Человеку плохо, это видно невооруженным глазом, так что надо ему помочь. Скорее всего, Наташу отвезут в больницу, и, ой, нарушится неизменность состава суда… Ай-ай-ай, какой ужас! Придется либо отложить неизвестно на сколько, либо начинать всю бодягу заново. Дорого, конечно, но жизнь и здоровье человека превыше всего!
Наташа пойдет лечиться, а у Ирины образуется как минимум тайм-аут.
– Да все нормально со мной, – повторила Наташа и засмеялась, – как вы там говорили про обязанности народного заседателя: сидеть и кивать? Так сидеть я очень даже могу, а кивать шишка мешает.
– Пейте чай.
– Вы не находите это очень странным? – вдруг спросила Надежда Георгиевна. – Сначала дядя Коля получил по голове, теперь вот Наташа…
Ирина нахмурилась:
– Простите?
– Ну дядя Коля, который должен быть вместо меня! Тоже его неизвестные хулиганы отоварили накануне процесса.
– Мне сказали, он заболел.
– Он и заболел. Сотрясением мозга.
Ирина подошла к окошку, поглядела в пасмурное белесое утро и на то, как возле лужи внизу толпятся голуби.
– Но дядя Коля еще не успел сесть в процесс, – протянула она, – какой смысл был его вырубать? Нападение на Наташу еще как-то можно объяснить, хоть и с большой натяжкой, а дядя Коля вообще ни при чем.
