— Эти чужаки — я зову их так, потому что многие пришли издалека, хотя есть и другие — те, кого вы уволили прошлой осенью, когда остановили работы, — рубят утесник и другие кусты на топливо для костров. Живут далеко, поэтому обедают здесь. Если не приглядите, погубят все, что растет, вот я и решил сказать вам об этом, прежде чем умру. Приезжал пастор, но ему говорить нет смысла: он за графа, так что все равно не стал бы ничего делать. Думаю, граф и поставил его в приход, потому что налево и направо расхваливал его: мол, дает бедным работу, — но ни словом не обмолвился о ваших заботах, сквайр.
Долгая речь не раз прерывалась кашлем и приступами удушья. Наконец поведав главное, старик отвернулся к стене и, казалось, уснул, но внезапно вздрогнул и добавил:
— Отхлестал его от души: он хотел украсть фазаньи яйца, — а я не знал, что он сирота. Господи, прости!
— Это он о хромом Дэвиде Мортоне, который ставил капканы на оленей, — шепотом объяснила невестка.
— Но ведь Мортон давным-давно умер: поди лет двадцать назад, — возразил сквайр.
— Да, но когда дедушка засыпает после утомительных разговоров, всегда вспоминает прошлое. Теперь он долго не проснется, сэр, так что, если хотите подождать, лучше присядьте. — Хозяйка протерла стул фартуком. — Велел непременно его разбудить, если приедете вы или мастер Роджер: он уже был сегодня утром и обещал вернуться, — но если дедушку не трогать, то он проспит не меньше часа.
— Жаль, что не успели попрощаться, — а хотелось бы.
— Он всегда засыпает внезапно, — пояснила женщина. — Но если хотите, попробую разбудить.
— Нет-нет, не надо! — остановил ее сквайр. — Приеду снова — может быть, завтра. Передайте, что я искренне сожалею и сочувствую, и присылайте в Хемли-холл за всем, что потребуется. Мастер Роджер собирался приехать? Значит, расскажет, как Сайлас себя чувствует. Жаль, что я не успел попрощаться.
Сквайр дал шестипенсовик державшему лошадь мальчику, поднялся в седло, немного посидел, глядя на кипевшую работу и на свой заброшенный участок. Пилюля оказалась горькой. Сам он очень не хотел брать заем у государства, однако жена переубедила, а сделав шаг, гордился единственной уступкой духу прогресса, которую совершил в жизни. Пока миссис Хемли оставалась в сознании, сквайр досконально, хотя и медленно, изучил вопрос мелиорации. В сельском хозяйстве он разбирался прилично, и одно время первым среди окрестных землевладельцев применил новые технологии, начав осушать болота с помощью черепицы. В те дни многие судачили о чудачествах сквайра Хемли, но вступать с ним в спор опасались, дабы не выслушивать долгие аргументы, вычитанные в различных статьях по этому вопросу. И вот теперь все вокруг взялись за осушение. Проценты по долгу государству продолжали накапливаться, хотя сквайр Хемли ничего не предпринимал, а черепица портилась и падала в цене. Подобные мысли не радовали, и сквайр был готов драться с собственной тенью. Дурное расположение требовало выхода. Внезапно вспомнив об ущербе своему кустарнику, о котором услышал всего лишь четверть часа назад, он направился к работникам лорда Камнора, а по пути встретил мистера Престона — также верхом, — направлявшегося проверить, как идут работы. Сквайр не знал управляющего лично, однако по манере речи и проявленному почтению понял, что перед ним ответственное лицо.
— Прошу прощения. Полагаю, вы руководите этими работами?
— Именно так, — подтвердил мистер Престон. — Как этими, так и многими другими вместо мистера Шипшенкса. Полагаю, вы мистер Хемли?
Сквайр сдержанно поклонился. Ему не понравилось, что его назвали по имени, вместо того чтобы ограничиться уважительным «сэр», пока собеседник не представится.
— Я мистер Хемли из Хемли. Судя по всему, вы, как новый управляющий, еще плохо представляете границы земель лорда Камнора, а потому подскажу: моя территория начинается возле того пруда, как раз на возвышении.
— Мне это известно, мистер Хемли, — несколько раздраженно из-за обвинения в невежестве заметил мистер Престон. — Но могу ли поинтересоваться, почему именно сейчас вы обращаете мое внимание на это?
Сквайр начинал закипать, однако старался держать себя в руках, что требовало от него немало усилий: что-то в манерах и тоне хорошо одетого, красивого молодого управляющего невыразимо раздражало. Неприятное впечатление усиливалось невольным сравнением великолепной лошади, на которой сидел мистер Престон, с его собственной плохо ухоженной старой клячей.
— Мне сообщили, что ваши люди не соблюдают границ и вырубают на моей земле кустарник, чтобы разжечь костры.
— Не исключено! — Мистер Престон вскинул брови, всем своим видом выражая небрежность. — Должно быть, не видят в этом большого вреда. Но я выясню.
— Ставите под сомнение мои слова, сэр? — осведомился сквайр, дернув лошадь так, что та начала под ним гарцевать. — Я услышал об этом не более получаса назад.
